Лианна обреченно вздохнула, испытывая непреодолимое желание переодеться. Мода модой, но от одной мысли, что придется показаться на люди в таком виде, в груди поднимался жгучий стыд. С другой стороны — Алесия так для нее старалась…

Девушка закусила губу, собираясь с духом.

— Передай, что я сейчас спущусь.

* * *

Мачеха встретила ее появление улыбкой. Лия слабо улыбнулась в ответ, решив, что никогда не признается, насколько ей неуютно в новом платье. Ведь еще совсем недавно она так хотела его получить.

Отец же чуть нахмурил брови, но, к счастью, промолчал. Хотя его неодобрение буквально повисло в воздухе. Девушка смутно подозревала, что если бы все зависело только от него, он никогда не позволил бы ей отправиться на бал в таком виде. И был бы прав.

Всю дорогу до дома графини Варенс, Лианна не могла справиться с волнением. И к моменту, когда карета остановилась у высокого каменного крыльца, девушка едва держалась на ногах.

Правда Алесия поняла ее дрожь по-своему.

— Замерзла? — сочувственно поинтересовалась она, первой выходя из кареты.

— Угу.

Вступая в ярко освещенный зал, Лия не могла отделаться от мысли, что к ней прикованы все взгляды. Хотя едва ли это было так. Ведь многие девицы ее возраста щеголяли в похожих нарядах. И, казалось, совершенно не испытывали неудобств.

Внутренне подобравшись, Лианна постаралась изобразить приветливый вид. Она улыбалась, кивала старым знакомым, но как только родителей утянула за собой хозяйка вечера, скользнула к дальней стене. И только тут позволила себе перевести дух.

А ведь впереди еще и танцы…

— Мне кажется, или еще одна особа решила отказаться от своих вкусов и раствориться в толпе? — насмешливо процедил кто-то, очень знакомым голосом.

Лия обернулась, хотя прекрасно знала, кто всегда сидит в самом дальнем углу.

— Я тоже рада тебя видеть, Августина.

В последнее время между ней и виконтессой Мельтс сложились довольно странные отношения. Их нельзя было назвать дружбой, но подсознательно девушка чувствовала, что эта странная угрюмая девица относится к ней чуть лучше, чем к другим. Правда последнее не мешало Августине отпускать довольно едкие, а иногда даже обидные замечания.

Вот и сейчас она лишь хмыкнула на ее слова, чуть изогнув губы.

— Ты не рада. Единственное, что тебя сейчас действительно заботит — твой вульгарный откровенный наряд. Ты жалеешь, что позволила себя так обрядить и чувствуешь себя курицей, которую ощипали от перьев и выставили на блюде в лавке мясника.

Лианна вздрогнула. Хоть в словах Августины и была доля правды, но нельзя же выпаливать ее так, в лицо.