Кроме того, во время игры действовало старое, давно позабытое в двадцать первом веке правило, что нельзя соглашаться на ничью до тридцатого хода. Честно говоря, мне это правило не нравилось и казалось нелепым, но пока что я еще не достиг такого авторитета и веса, чтобы диктовать свои правила игры.

Я проспал всю процедуру открытия и теперь с любопытством оглядел зал. Судьи сидели за столами, покрытыми белоснежными скатертями, готовились записывать ходы и ставить пометки в протоколах. На возвышении в центре сцены уже стояли столы с расставленными шахматными фигурами.

Мне нравился уровень состязаний, в которых я теперь участвовал. Все проходило серьезно и очень качественно. А еще в первых рядах сидели журналисты. По краям возвышений стояли кинокамеры и от них исходил легкий треск.

Шахматы в СССР любили, радио и телеканалы собирались вести чуть ли не прямую трансляцию партий в эфире. Спортивные журналисты и комментаторы готовились записывать ходы и делать прогнозы на победителей. Интересно, насколько они оценили мой потенциал? Хоть кто-нибудь из них догадывается, что я нацелился на самое первое место и не собирался просто так упускать свой шанс?

Между прочим, здесь имелась специальная комната отдыха, в которой можно было посидеть после партии, подумать, и даже проанализировать сыгранную партию. Журналисты имели право находиться там, хотя лично меня их присутствие чуток раздражало. Они жадно слушали каждое наше слово и пытались получить комментарии от нас, чтобы узнать, какую задумку мы реализуем.

Иногда некоторые пытались осторожно выведать оценку позиции у игрока, но старались делать это осторожно. Дело в том, что назойливое внимание репортеров раздражало не только меня, но и других, более именитых гроссмейстеров. Они даже могли устроить скандал, из-за того, что им мешают играть и сбивают с мыслей. Корреспондентам неоткуда больше было получить информацию для статей и репортажей, поэтому они покорно сносили все крики капризных игроков.

Я видел, как многие из журналистов впоследствии глушили стрессы и печаль в отдельном буфете. Между прочим, для участников чемпионата тоже имелся такой же, тоже отдельный.

Когда объявили мое имя, Муромцев похлопал меня по спине и пожал руку.

— Ну, давай, Дениска, теперь все зависит только от тебя самого, — сказал тренер. — Запомни, просто играй так, как ты умеешь. Расслабься, погрузись в игру, но в то же время наблюдай за противником. Его глаза о многом подскажут тебе. Бондарев попробует тебя переиграть, морально подавить, не поддавайся на его уловки, понял?