После чая у меня разыгрался небольшой аппетит и я поковырялся в тарелке со вторым блюдом. Потом выпил еще чая и хотел уснуть, но не мог, потому что задумался насчет прошедшей игры.

Меня постоянно терзал вопрос, как же я мог допустить такие грубые ошибки. Иногда мне казалось, что я будто бы сдался перед напором Образцова. Побежал так чуток, содрогаясь от кашля, а потом задремал

Проснулся я от стука в дверь. Это был Муромцев. Оказывается, тренер все-таки привел врача. Только это был какой-то знакомый его доктор, который осмотрел меня. Вынесенный вердикт гласил, что это простуда, которая может быть осложнена бронхитом и воспалением легких. Если я срочно не приму лекарств и не буду соблюдать постельный режим, осложнения гарантированы.

Он поставил мне укол и выписал мне таблетки. Затем удалился, сказав, что в любом случае обязан сделать запись о посещении в истории болезни.

Муромцев побежал за лекарствами, а потом, придя, заставил меня выпить таблетки и еще пришел со стаканом горячего молока. В этот стакан он вылил столовую ложку какой-то пахучей жидкости, по своей притягательности напоминающей смесь, выпускаемую из-под хвоста скунса.

— Э, я не буду это пить, — сморщился я, отворачиваясь от питья. — Это же какой-то садомазохизм.

Но тренер продолжал притягивать мне варево.

— Пей, — сурово и непреклонно сказал он. — Это барсучий жир, он тебя мигом на ноги поставит. У нас нет выбора, у тебя игра на носу. Задержи дыхание и пей.

Я послушался его и перестав дышать, выпил молоко вместе со страшной жидкостью. Чуть не задохнулся, но все выпил.

— Ночью выпьешь еще и утром тоже, — сказал Муромцев. — И завтра будешь, как новенький.

Я был так измотан, что не мог возражать. Напичканный таблетками и вонючим зельем, я завалился спать и опять не заметил, как погрузился в тяжелый сон без сновидений.

Когда я очнулся, то увидел, что уже наступило утро. Окно было закрыто, но за ним вовсю светило солнце. Я прокашлялся, ощупал голову и обнаружил, что она не болит. Проклятый кашель остался, но уже не такой сухой и колючий, как накануне.

Стук в дверь. Муромцев как будто подслушал, что я проснулся. Он улыбнулся, когда увидел меня. В руке стакан горячего молока.

— О, вот это совсем другое дело. Ну-ка, давай, выпей еще таблеток и барсучий жир. Потом пойдем позавтракаем и снова продолжай валяться в постели. Тебе надо отлежаться и ни о чем не думать.

Он снова заставил меня принять лекарства и выпить вонючее зелье. Я скривился, но безропотно выполнил всю процедуру.

А потом ощутил зверский голод. Мы отправились завтракать, а во время трапезы тренер сказал: