Все остальные фигуры офицерского звания уже были полегли в отчаянной схватке. Причем у меня пешек на одну больше, прошу сразу отметить.

После небольшой перегруппировки Ташков нанес мне новый шах, послав ладью в дальний забег по линии h. В итоге ладья ворвалась на h2 и атаковала моего короля.

После отхода моего короля Ташков, как я и ожидал, бросился на мою ладью и съел ее. Я тут же уничтожил его ладью и у каждого из нас уже осталось по ладье и по коню. И еще несколько пешек.

После еще нескольких энергичных ходов мы обменялись оставшимися ладьями и остались только с конницей. Я посмотрел на противника. Он все чаще потирал высокий лоб, похожий на профессора математики, пытающегося решить непреодолимую задачу.

Теперь все зависело от того, сколько запала осталось у каждого из нас. Откладывать партию не имеет смысла, мы уже вышли на финишную прямую.

Вслед за тем наступила пора хитроумных ходов, не дающих нашим пешкам добраться до вражеской линии и превратиться в ферзя. Для этого мы оба использовали коней и королей, потихоньку боокирующих продвижение пешек.

В итоге мне удалось использовать то преимущество, что у меня на одну пешку больше и я вырвался вперед. Моя пешка встала на е7 и несмотря на то, что вражеский конь всячески пытался блокировать или поймать ее, я сумел поставить рядом своего короля для прикрытия.

Мой собственный конь в это время успешно держал под ударом клетку g2, куда стремилась пройти вражеская пешка. Наконец, следующим ходом я порвался на линию е8 и получил ферзя.

Ташков посмотрел на меня, кивнул и протянул руку.

— Партия.

Я пожал ладонь соперника. Победа, наконец-то. Я взял эту партию.

— На пятьдесят восьмом ходу победу белыми одержал Архаров Денис Александрович, шахматный клуб «Белый ферзь», — громко объявил арбитр.

Зрители вяло захлопали. Некоторые уже разбежались, прошло почти два часа, нелегко высидеть такое количество времени и следить за игрой. Остались только ярые фанатики.

Ташков поднялся и отправился к своему тренеру. Тот похлопал парня по плечу. Ничего, все еще впереди.

Я тоже отправился за ограждение и вышел к Муромцеву. Ребята пожали мне руку, даже Яковлев. Тренер сказал:

— Он так активно напирал сначала, я думал, что ты лопнул под его атакой.

Радости от победы не было. Только умиротворение. Наконец-то, я сделал это. Оказывается, я могу играть и без своих галлюцинаций. Без своего воображения.

Только на одном голом расчете. Это вселяло уверенность. Можно побеждать и другим путем. Самое главное — это работать над собой.

Но самое главное, это конечно же то, что мне все-таки удалось взять себя в руки под самым ураганным огнем противника. Если бы я не сохранил холодную голову, Ташков растерзал бы меня на месте, как лев антилопу. Только теперь я мог вздохнуть свободно.