А ведь сначала, казалось бы, все шло так превосходно. После ошеломляющей для многих победы над Трубецким на меня как раз и обратил внимание Шаров. Я полагаю, что у него уже были наметки насчет того, кто выиграет турнир.

И этим кем-то явно не был я. Шаров вообще до этого никогда не слышал мою фамилию. Да и никто не слышал, кроме Муромцева. И не предполагал, что я внезапно возникну в числе претендентов на первое место.

Когда я принимал поздравления от Матвея и Яковлева, Шаров подошел ко мне, тоже пожал руку и спросил:

— А вы очень неплохо сыграли, молодой человек. Почему я не видел вас до этого на соревнованиях? Вы не москвич, может, приехали из другого города? Откуда вы выкопали это чудо, Сергей Иванович?

Я промолчал, а вот Муромцев ответил:

— Нет, он родился и вырос в Москве, Иван Яковлевич. Просто до этого не занимался шахматами всерьез, хотя у него были очень хорошие задатки. Но вот недавно загорелся идеей стать чемпионом и делает все, чтобы достичь этого. Тренируется упорно и изучает все игры. Анализирует и разрабатывает разные варианты.

Шаров посмотрел на меня и широко улыбнулся. Глаза, однако, остались холодными и неприветливыми.

— Очень похвальное намерение, юноша. Как говорил Кутузов, плох тот солдат, что не хочет стать генералом.

Насколько я помню, это высказывание принадлежало Суворову. Или в этой реальности поменялись не только великие шахматисты, но и полководцы? Надо будет посмотреть, о чем там кто сказал на досуге.

— А наш самородок прошел все отборочные турниры и сдал нормативы? — продолжал расспрашивать Шаров, сверля меня глазами. — Неужели он смог сделать это заранее?

Муромцев чуток замялся и почесал шевелюру. Он был похож на школьника, которого учитель застукал за подглядыванием в женскую раздевалку.

— Ну, у нас имелись некоторые бюрократические процедуры, которые мы не успели пройти, — сказал он, глядя в сторону. — Но это все мелочи, главное, что мы получили направление от федерации.

Шаров покачал головой. Глаза его хищно блеснули, как у волка, заметившего добычу.

— Как же так, Сергей Иванович? — укоризненно спросил он. Вроде бы добродушно, но в то же время неумолимо. — Мы же столько раз указывали вам на недопустимость участия неквалифицированных игроков. На этот счет в регламенте имеется соответствующий пункт. Мне надо посмотреть документы нашего гения. Если они не в порядке, тогда извините. Мы не можем нарушать установленные процедуры.

Вот уродец. Шаров ушел, довольно улыбаясь, а мы почувствовали себя вывалянными в дерьме. Я быстро просчитал варианты последующего развития событий и обнаружил, что они не очень обнадеживающие. Вот проклятье.