— Леди Сандерс, — произнесла она, и впервые за всё время нашего знакомства её голос лишился привычной иронической брони, выдав искреннее ошеломление. — Помилуйте, но ведь это персики. Настоящие персики в ноябре.

— Именно так, графиня, — ответила я, выпрямляясь с лёгкой улыбкой. — И если вы соблаговолите распорядиться, чтобы подали блюдце и фруктовый нож… и, пожалуй, пару вилочек, я сниму восковую печать, и вы убедитесь, что этот сироп не содержит в себе ничего, кроме вкуса минувшего лета.

Графиня кивнула, не отрывая взгляда от банки. Лакей, безмолвный, как тень, тотчас исчез в дверях и через минуту вернулся с подносом, на котором в обрамлении кружевной салфетки лежали серебряный нож для фруктов с перламутровой ручкой, два узких блюдца тончайшего фарфора, две золочёные вилочки и небольшой графин воды на случай, если я решу промыть руки.

Восковая печать поверх пробки поддалась с тихим хрустом. Я подцепила края воска ножом, отделила его одним движением, размяла верхний слой смолы. Потом, обхватив пробку медленно повернула. Пробка скрипнула и подалась. Из горлышка вырвался тонкий золотистый запах медовой сладости, которая бывает только у спелого, не сорванного зелёным персика.

— Боже мой, — вырвалось у графини Спенсер, а леди Олдридж, кажется, перестала дышать.

Я тем временем осторожно поддела вилочкой первую половинку и выложила её на фарфор. Сироп тонкой нитью стек следом, янтарной лужицей собравшись вокруг плода. Половинка лежала, глянцевитая, упругая, с розовым отблеском у косточковой ямки, какой бывает у самых сладких сортов.

Затем я отрезала ножом от лежавшей на блюдце половинки тонкий ломтик, наколола на вилочку и поднесла ко рту.

Получилось. Мякоть держала форму, сироп не засахарился, ваниль улеглась ровной нотой и не перебивала вкус. Я медленно прожевала… да, это был тот самый персик. Спелый, медовый, с кислинкой у косточки.

— Графиня.

Леди Уэстморленд приняла блюдце с медлительной торжественностью, неторопливо отрезала ломтик, наколола на вилочку, поднесла ко рту и закрыла глаза. Леди Олдридж по правую руку от нас замерла с приоткрытым ртом. Графиня Спенсер вытянула шею. Миссис Палмер, полагаю, в этот момент думала о собственной кладовой.

Прошло долгих пять секунд. Графиня прожевала, проглотила, открыла глаза и посмотрела на меня так, словно видела впервые.

— Леди Сандерс.

— Графиня?

— Я имею удовольствие знать герцогиню, чьи оранжереи в Уилтшире обслуживают шестеро садовников из самого Прованса. В прошлом декабре персики с её лучших деревьев подавали к столу принца Уэльского, и мне довелось их пробовать. Так вот, Катрин… ваш несравненно лучше.