— Действительно, как удачно, — отозвалась я с безупречной, ледяной любезностью.
Я одарила его мимолётным кивком и, не давая вставить ни слова, повернула медную ручку. Щёлкнул замок, отрезая коридор вместе с застывшим там Дауманом, и я скрылась в полумраке своих покоев.
Джейн, только что расставлявшая на столике фарфоровые флаконы, испуганно обернулась на стук двери и тут же присела в коротком книксене.
— Миледи, я уже приготовила ванну за ширмой, — она бросила быстрый взгляд на мой наряд. — Но вода успела немного остыть, я прикажу принести горячей.
— Давай, — я с удовольствием стянула тяжелые от сырости перчатки.
Пока горничная торопливо шуршала юбками и гремела кувшинами за дверью, созывая слуг, я подошла к высокому трюмо в простенке между окнами и оглядела свое отражение в мутноватом амальгамном стекле. На щеках все еще горел неровный румянец, а волосы у висков чуть завились от влаги.
Я устало коснулась пальцами виска, пытаясь пригладить непослушную прядь, и замерла, глядя собственному отражению прямо в глаза. Слишком много всего для одного утра. И двести тысяч талеров взятки… вест-индское лобби готово на любые деньги, лишь бы защитить свои плантации. И Дауман, так вовремя окопавшийся в моем крыле, и графиня с её одобряющим взглядом…
— Какое платье приготовить, миледи? — прервала мои мысли Джейн, замерев у платяного шкафа.
— Тёмно-лиловое, с серебряным шитьем по подолу, — ответила я. Это был идеальный оттенок, который нужен женщине, которая ничего не празднует и ни о чем не жалеет.
Пока горничная доставала шелк, я наконец справилась с неподатливыми пуговицами амазонки. Сбросив влажное, пахнущее туманом сукно, я осталась в одной сорочке и шагнула за ширму, к дымящейся ванне.
Глава 26
Спустя час, когда с помощью горничной были завязаны бесчисленные ленты нижнего платья, а непослушные после сырого воздуха волосы уложены в аккуратную прическу, я спустилась по главной лестнице.
В гостиной уже собиралось светское общество. Вновь прибывшие успели сменить дорожные платья на обеденные наряды и теперь неторопливо прохаживались по зале, сбиваясь в кружки и присматриваясь друг к другу перед грядущей трапезой. Воздух, прогретый огромным камином, пах сухими дровами, дорогими духами и поджаренными тостами, выставленными на малых столиках. Лорд Хэмфриз радостно перемещался между группами джентльменов, добросовестно возмещая полное отсутствие светского таланта искренним, почти детским усердием. Его супруга, леди Хэмфриз, принимала приветствия у самого очага. Она улыбалась, но в её осанке сквозило напряжение женщины, держащей в голове рассадку, меню, фарфор и сложную, негласную иерархию тридцати присутствующих аристократов.