Таня не заметила, как задремала. Сначала она спала без снов, вскоре одно видение начало сменять другое. Ей виделся какой-то мужчина, черт которого она никак не могла разобрать. Он что-то говорил ей. Потом он превращался в Ваню, который кричит на Юлю: «Это всё твоя вина! Ты виновата. Только ты!» А потом во сне Юля превращалась в неё, Таню, и она стояла вся мокрая, дрожа и плача, словно только что купалась в одежде. Настойчивый крик в её голове становился всё более назойливым, и Таня проснулась, резко открыв глаза. Она зажмурилась от яркого солнца, и виски прорезала боль. Таня потёрла лицо и с удивлением поняла, что по её щекам стекали слёзы. Она поднялась и пошла в дом. Ослеплённая солнцем, Таня постояла немного, привыкая к затемнённому помещению. Пытаясь отвлечься от тревожного предчувствия, которое поселил в ней сон, она взялась за домашние дела. Покончив с ними, Таня вышла на задний двор и направилась к мастерской. Ваня ещё не вернулся, но ей хотелось ещё раз посмотреть на его работу. Мебель, которой обставлен дом, была простая, но удобная, крепкая и стильная. В ней была своя красота. Включив свет, Таня побродила между верстаками, понюхала шершавые необработанные доски, погладила те, что Ваня превратил в отшлифованные бруски. Посмотрела на баночки с лаками и эмалями. Она постепенно продвигалась вглубь мастерской и остановилась у полотна, которое было явно наспех наброшено на какую-то работу. Таня вспомнила, как видела Ваню на этом месте и он действительно, когда она вошла, быстро накрыл нечто этим холстом. Повинуясь женскому любопытству, Таня потянула за уголок ткани, и та упала на пол, обнажив спрятанное под ней сокровище – портрет по дереву женщины. Той самой, которая приезжала и ругалась с Ваней. Юля. Таня попыталась вспомнить подробности, которые рассказал ей Олег, но память до сих пор подводила её. Иногда какие-то детали забывались, а потом всплывали снова в самый неожиданный момент. Она надеялась, что её старые воспоминания когда-нибудь вот так же вдруг появятся и больше не исчезнут. Юля смотрела на неё как живая. Полные губы, строгие черты лица. Тане хотелось бы быть такой же красивой – своим отражением в зеркале она была по-прежнему недовольна. С несчастного случая прошло уже недели три, а она оставалась такой же бледной и невыразительной. И глаза эти огромные, как будто специально были созданы для того, чтобы вызывать жалость. Может, Ваня на это и повёлся? Так это или нет, Таня знать не могла, но была уверена теперь в одном, у Вани был художественный