дар, ему бы и правда картины писать. – Что ты тут делаешь? Таня вздрогнула, но постаралась не подавать виду. – Ты вернулся? – Что ты тут делаешь? – повторил Ваня. – Я просто хотела посмотреть, и ткань… она упала. – Сама? – Ну… почти. Ладно, – призналась Таня, – мне было интересно. Вань, это потрясающе красиво! – Я рад, что ты высоко ценишь мои таланты, но, пожалуйста, больше не делай так. – Как – так? – Не приходи сюда как к себе домой. Ваня укрыл холстом портрет Юли и жестом позвал Таню на выход. – Но у тебя тут очень интересно! Я никогда не была в настоящей мастерской. Кажется. – Я не люблю, когда ко мне лезут. Ей стало обидно. Она и не лезла. Ну подумаешь, зашла без спросу… Она же ничего не трогала, просто посмотрела. – А мы можем хотя бы день не спорить? – Можем, если ты не будешь совать свой нос в мои дела. А это был почти удар ниже пояса. Он снова отгораживался и всем видом говорил: ты чужая, ты тут не нужна. Проглотив готовые сорваться с языка слова, Таня пошла вперёд. – Я там суп сварила. Ешь. Я пойду погуляю. Поймав его подозрительный взгляд, Таня поспешила его заверить: – Я только пройдусь. – Хорошо. *** Озеро, такое близкое, одновременно и манило Таню, и пугало. Вода, то голубая под солнечными лучами, то серая, то почти чёрная в ненастный день, внушала страх. «Я умею плавать? Я люблю плавать? Где училась и когда? Почему я оказалась в воде той ночью? И почему ночью?» Вопросы, вопросы крутились в голове без конца. Ни на один из них Таня ответить не могла, это злило, это расстраивало. Из-за отчаянных попыток вспомнить хоть что-то у неё болела голова. Сегодня было жарко, поэтому многие горожане интуитивно стремились к воде к концу дня. Доносился аппетитный запах шашлыков, то там, то тут слышался смех детей, который далеко разносился по округе. Таня брела вдоль берега, ещё издали разглядывая пирс. Она никогда не ходила сюда одна. Всегда с Ваней. И она никогда не была настолько смелой, чтобы подойти близко, и тем более чтобы ступить на него. Но сегодня ей захотелось попробовать – может, это подтолкнёт её память? Может, если она вспомнит хотя бы что-то – например, события той ночи, – ей станет легче. Страх начал подниматься из глубины души ещё за несколько метров. С каждым шагом Танина решимость таяла всё больше, и разум искал отговорки, почему не стоит это делать. Так просто было бы сейчас свернуть вправо и выйти к Ваниному дому. Таня остановилась у границы пирса с берегом. Её дыхание стало прерывистым, она смотрела на воду, которая плескалась о столбы-подпорки.