меня? Зачем рисковал собой? Зачем? Ваня повернулся и сделал несколько шагов ей навстречу. Он по-прежнему не мог привыкнуть видеть её плачущей. Вообще никогда не хотел видеть страдающей. Он хотел, чтобы её смех всегда разносился по его дому. По их дому. Только благодаря ей этот дом ожил. Но он чувствовал, как Таня… то есть Оля, ускользает от него. Как она может спрашивать у него такие вещи? Как она не понимает, что он просто не мог по-другому? – Разве не ясно? Если человек бросается в воду – ему надоела эта жизнь! Ему так больно в этой жизни, что он хочет прекратить все страдания и мучения! Зачем ты меня спас? – Я не могу иначе. Не знаю, что у тебя стряслось, но это сработало на уровне инстинкта. Человек в беде – надо помочь. К тому же было темно… я думал, может, ты и правда оступилась… и мне лишь показалось, что ты… Он замолчал. – Эта рана на голове, – вспомнила она. – Из-за которой я всё забыла… – Там внизу обломки от старого пирса, я рассказывал. Для самых умных висит табличка, что купание запрещено. Но ты явно не местная. – Нет. Я жила в Москве. А потом в Борвино. – Это соседняя ветка железной дороги. – Да. Я перепутала и приехала сюда. – Чтобы покончить с собой? Вопрос прозвучал жёстко и прямолинейно, и Оля испугалась того, что на самом деле хотела сделать. Нет, у неё не было плана. Да, она устала и потерялась. Но никогда до этого у неё не было мыслей «Сегодня утром я покончу с собой». – Ты правда хотела убить себя? – В тот момент… наверное, да. И ты должен был сказать мне правду. – Я не знал правды. И до сих пор её не знаю. Почему ты хотела это сделать? Что могло такого произойти у тебя? Оля смотрела на него и думала, какой она видится ему? С ним она была счастливой версией себя. Собой трёхлетней давности. Может, не сразу. Сначала она пережила шок, что ничего не помнит о себе и своей жизни. Но постепенно это потеряло значение. Постепенно она влюбилась в своего спасителя. Только он теперь и имел значение. Она говорила ему, что ей всё равно, кем она была до него, главное, какая она с ним. Она говорила, что ничего не изменится, когда она всё вспомнит. Но она ошибалась. Конечно, теперь изменится всё. – Забери меня домой, – попросила она вместо ответа. *** Они проговорили остаток дня и полночи. Теперь он знал о Тане, то есть Ольге, всё. Он сам готов был расплакаться, когда она рассказывала о ребёнке. Рассказ о муже вызвал в нём бурю негодования. Во-первых, она теперь была его. А во-вторых, как он мог с ней так поступить? Как вообще можно быть таким ублюдком