с радио и делал вид, что сегодня такое же точно утро, как было вчера. Хотя вчерашнее утро было за сотни световых лет от того, где они сейчас. За завтраком он рассказывал ей, что благодаря её стараниям ему стало проще разбираться в том, кому, что и когда он должен сдать. И не приходится рыться в телефоне, разыскивая нужный номер. Потом пожаловался на нового заказчика, который три раза передумывал, какую скамейку хочет себе в сад. Иван соглашался на изменения только потому, что предоплата ещё не была внесена. Оля кивала, отвечала. Но он видел, что она ускользает. Её мысли были далеко от него, и это разрывало его сердце. В общем-то, он не удивился, когда, придя из мастерской спустя несколько часов, не застал её. В её комнате он нашёл только записку, которую в сердцах смял и швырнул в стену, а потом торопливо разгладил и положил в свой ежедневник. *** Решение уйти Оле далось неимоверно тяжело. А так хорошо было бы остаться с Ваней, продолжать жить с ним счастливую жизнь. Он бы работал в мастерской, она продолжала бы помогать ему с его заказчиками. Они бы вместе обедали, иногда ходили на ужин в город и гуляли по вечерам вокруг озера. Она бы просыпалась, зажатая в кольцо его рук, вдыхала бы их запах и чувствовала себя самой счастливой на свете. Всё это у них было и могло остаться. Но Оля знала, что так нельзя. Она не Таня Иванова. Её отчество не Александровна. Она, поломанная жизнью, несёт в себе боль потерь. Ване тоже приходилось нелегко. И разве имела она право навешивать на него и свои несчастья? Ответ тут был только один – конечно, нет. Ей пришлось забрать телефон, который он купил ей, и немного денег, чтобы добраться до своей квартиры. Все её нехитрые вещи поместились в одну сумку. По дороге она позвонила на работу матери. Та, конечно, была занята, но Оля как можно быстрее обрисовала ей ситуацию. – Мам, пожалуйста. Ты знаешь, я никогда тебя ни о чём не просила. Но сейчас… у меня больше никого нет. Оля ненавидела свой дрожащий умоляющий голос. Мать этого терпеть не могла. – Ох, ну как же ты не вовремя со своими проблемами! Ладно, я возьму пару дней выходных и приеду. Оказавшись в Борвино, Оля постучалась к соседке, сварливой бабке Нине. Когда Оля только переехала, та несколько раз подлавливала её в коридоре то вечером, то рано утром, всматривалась, как будто пыталась разгадать ребус. Оля здоровалась и проходила мимо. Тогда ей было не до заведения новых знакомств. Нина Васильевна была местной негласной комендантшей, она знала всё и обо всех. Старожил, она переехала