Тай подходит вплотную ко мне, я чувствую жар его тела спиной и впиваюсь пальцами в подоконник. Он проводит носом по моей шее, вдыхает аромат, я дрожу. Но это реакция тела, не более. Душа онемела.
— Как ты сладко пахнешь, малыш, — слышу жаркий шепот на ухо.
Руки Иманова опускаются на мою талию и ощутимо сжимают.
— Такая тоненькая и красивая девочка. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Поцелуй меня, — тихо говорю.
Тай поворачивает меня к себе лицом и рывком сажает меня на подоконник, сам становится между моих ног. Я смотрю на него, не могу оторвать взгляд. Я хочу этого и одновременно — нет. Наверное, теперь вся моя жизнь будет состоять из противоречий. Было бы легче, если бы Тай накинулся на меня с голодом, со страстью, но он этого не делает. Вместо этого он касается моей щеки, гладит, успокаивает. Покрывает легкими поцелуями скулу и висок. От него приятно пахнет, его поцелую не вызывают омерзения, но я и не чувствую ничего… Не схожу с ума от желания и восторга.
Иманов кладет ладонь мне на затылок и целует губы. Он такой нежный, я даже не ожидала от него. У него мягкие и сухие губы, от него пахнет туалетной водой и виски. Мужчина проходится языком по моим губам и я послушно их раскрываю, тогда он начинает исследовать мой рот. Я не закрываю глаза, смотрю на него. Мне приятно, но не более. Мужчина смелеет, запускает руки мне под футболку, трогает кожу, сжимает грудь, целует шею. А я… Просто сижу и думаю о том, что нужно завтра сделать. Я вообще не здесь. Такое чувство, что душа отделилась от тела. Я читала, что так бывает с жертвами насилия, но ведь меня никто не насилует! Все по согласию. У меня даже слез нет.
Тай хрипло дышит и сильнее прижимается ко мне, я чувствую его возбуждение, его дрожь. Я не даю стянуть с себя футболку. После родов никто не видел меня голой, мое тело изменилось, и я не хочу оголяться.
И потом все исчезает. Он перестает меня целовать и поправляет на мне футболку, утыкается лбом в мое плечо, дышит рвано. Я моргаю раз, другой.
— Почему ты остановился? — спрашиваю, когда молчание затянулось.
Тай выпрямляется и смотрит мне в глаза, на его губах играет улыбка.
— Ты, конечно, солнышко, но я понимаю, что мне не светит. Я люблю, когда все обоюдно, а не одностороннее. Так-то я и подрочить могу, — грубовато шутит.
Я вспыхиваю от его слов. Он буквально назвал меня бревном. Я бы хотела обидеться, но не могу. Он прав.
— А тебе не все равно? — нервно смеюсь.
Тай задумался на секунду.
— Ну, это, примерно, как сосать карамельку в фантике. Не вкусно и без кайфа.
— Блин, прости, — искренне сказала и потерла гудящие виски. — Я думала, что готова…