Из комнаты я не выходила весь день. Я сражалась сама с собой: кричала, злилась, рыдала. Меня швыряло из одного состояние в другое за долю секунды. И постоянно крутился один и тот же вопрос в голове: правильно ли я поступила?..
Адам ко мне даже не поднимался. Вот и все его отношение ко мне! А я себе надумала. Дура малолетняя. Такому, как он, я точно не нужна, просто обуза. Но для чего тогда забрал меня? Я не верю в благородство. Только не с ним. У него другие мотивы. Наверное, он не расскажет.
Было уже далеко заполночь, когда дверь комнаты открылась. Я тут же села на кровати, подтянув одеяло до самого подбородка.
— Почему не спишь? — Ибрагимов щелкнул выключателем, и я поморщилась от яркого света.
— Что… Что хотел отец? Зачем приезжал? — спросила я.
Адам улыбнулся краешком губ и шагнул вперед.
У меня дыхание перехватило. Он был весь в черном. Весь его вид кричал о том, что он любит причинять страдания и стоит держаться от него подальше.
Он подошел совсем близко, и пришлось приложить усилия, чтобы не отползти в самый конец кровати. Адам улыбнулся шире. Поднял руку и костяшками погладил меня по лицу, а мне хотелось глаза прикрыть и насладиться этой лаской.
— Ты ответишь? — спросила вновь.
Он молчал, а потом начал отходить от меня. Я потянулась и схватила его за руку. Мужчина выгнул бровь и выразительно посмотрел на мою хватку.
— Не уходи, пожалуйста, давай поговорим.
— Мне нравится, когда ты просишь, принцесса. Давай поговорим.
Адам сел на кровать, а я вцепилась в одеяло мертвой хваткой. Как же он действует на меня.
— Ты мне про отца ответишь?
— Пожалела? — смотрит внимательно.
— Не знаю, — честно отвечаю.
— Он хотел тебя увидеть, убедиться, что с его сокровищем все хорошо, — улыбнулся он.
— Он ничего не говорил? Ну, что-то передать мне, может?
Адам наклоняет голову к плечу.
— Я похож на гребанного секретаря?
Я лишь тяжело вздохнула. Как же с ним тяжело.
Мы молчали. Я не смотрела на него, рассматривала узор на стенах.
— Это все, принцесса?
— Нет, — покачала головой и прикусила губу. Нужно просто спросить. Это как с пластырем, сорвать и забыть.
— Зачем ты это сделал?
— Что именно? Конкретней.
— Помог мне, если можно так сказать. Потому что именно ты виноват в том, что случилось, — не выдержала все же.
— Увидел и захотел, чтобы стала моей. Буду всем показывать, — на его лице по-прежнему улыбка.
Ублюдок, просто ублюдок. Меня такой яростью крыть начало. Ему смешно, бл*ть! Разрушил мою жизнь и улыбается.
— Я не вещь, чтоб меня показывать, ясно? Плевать, сколько ты заплатил! У меня есть чувства! Я живая. А ты просто моральный урод.