Он не мог поступить иначе. Баланс должен быть соблюдён. Никаких сил. Никаких стремлений. Никакой миссии по спасению. Только так. Иначе бы этот мир скатился в войну Хаоса и Забвения.
И за краткое осознание, за крупицу понимания языка древних, тоже придётся заплатить свою цену. Но я был к этому готов.
Пиктограммы обретали не только прикладное действие, но и Имя. Имена складывались в Смыслы. Символы начали появляться под моими пальцами один за другим, создавая фразы и предложения. Они вплетались в узоры на стенах, встраивались в саму суть нашего мира. И гиганты, наблюдавшие за представлением, с предвкушением ринулись ко мне.
Зеленокожие били своими скипетрами и булавами по прогибающимся золотым стенам. Из верхушек пирамид ударили лучи, каждый из обелисков, насколько хватало глаз, сиял символами зачарованными жрецами.
Они жаждали появиться в нашем мире. Они влили в этого все силы до последнего. И не было ни одного шанса, чтобы этого не произошло.
— Вы сами этого хотели, — усмехнулся я, заканчивая начертание.
Золотые стены лопнули, расширившись и уйдя к горизонту.
Мир словно подмигнул и неуловимо изменился навсегда. Я впустил эту силу, послужил мостиком между ней и скрижалями.
И тысячи строений древних, их великие пирамиды, рвущиеся к небесам башни и обелиски… прорвались в наш мир! Их буквально всосало вместе с поводками золотого света и символами.
Единственное, что я смог сделать — чуть подправить алгоритм.
Изменить несколько строк в гигантском начертании.
Самую капельку.
Ведь все строения, големы и сокровища перенеслись в наш мир.
А их хозяева остались снаружи, в идеально ровной, лишённой жизни и построек пустыне.
Я отсёк разумную жизнь, оставив её в том мире.
И теперь зеленокожие гиганты, чьи образы бледнели на глазах, в ярости и ужасе бились в золотые стены, на фоне гладкой пустой равнины. Пока совершенно не поблёкли и не исчезли, окончательно разорвав связь между мирами.
Ведь все их устройства, скрижали, обелиски и прочее теперь находилось у нас.
Ну… почти у нас.
Ведь, как я и сказал, за всё приходится платить.
Бонусная глава. Михаил Романов
Михаил сидел в шикарном кресле, чуть покачиваясь и всячески сохраняя вид уверенного в себе и своих соратниках человека. Хотя хотелось схватиться за голову и взвыть во всю глотку, потому что творилось нечто невообразимое.
Семь часов назад по всей планете начали появляться руины и развалины. При этом не по одному зданию, а целыми городами. Некоторые не уступали по площади городу-миллионнику. И хоть состояли в основном из пирамид и каменных сооружений, выглядели как новострой.