— Думаете, татары и ногаи захотят свернуть торговлю славянскими рабами?

— Они будут вынуждены это сделать, — хитро улыбнулась она. И уже серьёзно: — Только ты помни, пожалуйста, о том, что род Гираев силён и, по слухам, у Мехмеда одиннадцатый ранг.

— С его рангом я как-нибудь разберусь, — небрежно отмахнулся я.

Оба моих амулета прошли полный апгрейд. С одной стороны, вязь на пластинах выполнил я лично, ведь ранг так же имеет значение. С другой, каждый из них получил камень в двадцать карт, выступая заодно и аккумулятором, ну и ещё парочка зашита под кожу. Как оказалось, камень размером с голубиное яйцо носить вживлённым в тело не очень-то удобно.

Словом, защита у меня такая, что мне без разницы, насколько сильный одарённый окажется передо мной. Если и стоит чего опасаться, то только рукопашной схватки. Но тут, как мне кажется, я всё же смогу удивить, что доказывал уже не раз.

— Тебя всё же что-то смущает? — спросила Мария.

— Да, ваше высочество. Павел Александрович, одно дело встретить противника на удобной позиции и совсем другое, когда это случится на марше. У вас могло возникнуть ложное представление о сокрушительной силе нашего вооружения и выучки солдат. А между тем при ином подходе татарам вполне по силам смять нас. Когда я предлагал Марии Ивановне выдвинуться в поход силами одного полка, я предполагал комбинированное использование огнестрельного оружия и боевых плетений. Вы же намерены полностью исключить одну из составляющих. Не думаю, что мы сможем противостоять противнику при подобных условиях.

— И тем не менее я уверен в том, что мы в состоянии выстоять и без боевых плетений.

— Но при этом рискуем понести потери, — не унимался я.

— Это война, — просто пожал плечами Уфимцев.

— Каждый из этих солдат мне лично дорог, Павел Александрович. И если есть возможность обойтись без потерь, то я хочу их избежать.

— Полагаете, что мне наплевать на моих солдат, Пётр Анисимович? Штуцерник, находясь в безопасности на большой дистанции, способен довольно скоро перестрелять наступающий в полный рост взвод. Но если вокруг начнут жужжать пули, его эффективность упадёт, потому что одного лишь умения стрелять будет мало, потребуется ещё и выдержка. Когда же доведётся сойтись лицом к лицу, так и вовсе понадобится драться. Я не против того, что нужно использовать наши сильные стороны, но войско должно быть закалённым и сохранять боеспособность в любой обстановке, а не только при нашем подавляющем превосходстве. И увы, науку эту иначе как кровью не оплатить.

Согласен ли я с ним? Вообще-то, да. Иное дело, что у меня в крови сидит злость на некомпетентное командование, с чем я неоднократно сталкивался в моём мире. Вот не хотелось бы искать героев вместо того, чтобы воевать грамотно и расчётливо. Впрочем, похоже, это всё же не тот случай.