— Арина Егоровна, не стоит задавать вопрос, ответ на который вам и без того известен, — даже здесь мне пришлось справляться со слегка пересохшим горлом.

— А вам, Пётр Анисимович, не стоит столь явственно демонстрировать свою заинтересованность, — скорее выплюнула, чем произнесла она.

— А чего вы от меня ожидали? Уж простите, но содомия не мой конёк. Другие относились ко мне с пониманием и не обращали на это внимания.

— Другим, возможно, не доводилось ловить на себе ваши похотливые взгляды.

— Это когда я…

— Ещё в гимназии. И после случалось, — перебила она меня.

— Не похотливые, Арина Егоровна, а оценивающие. И вообще, если не желаете, чтобы мужчины на вас пялились, не старайтесь быть красивой. Хотя даже в этом случае непременно найдётся тот, кто сочтёт вас привлекательной.

— Я бы попросила…

— Арина Егоровна, вот ей богу, нам сейчас некогда. Давайте продолжим в реальном мире. Здесь нам предстоит много работы, а времени всего лишь час.

Девушка выдержала паузу, смерив меня взглядом, наконец выдохнула, опустив руки, и отвела взгляд в сторону. Кажется, её отпустило. Хотя и непонятно, с чего она завелась.

По просьбе Долгоруковой я взялся подкорректировать офицерам полка их плетения. Всё же прибавка даже в пять процентов является неслабым подспорьем. Одна беда, делать это необходимо в изнанке, где время нахождения строго ограничено. Тот факт, что я могу находиться там три часа, ничего не менял, мне ведь и собой нужно заниматься. Поэтому процесс изрядно затянулся.

Были среди них и девицы, и зрелые женщины, но всё проходило штатно. Кто-то сделал вид, что не заметил мою реакцию, кому-то она польстила, и они прошлись по моим желаниям скабрёзными шутками. Больше всего я боялся отправиться в изнанку с Лизой. Она ведь у меня реальная красотка, и выказать влечение к ней было бы… Да чёрт его знает, чем это было бы. Потому и тянул до последнего. Но вчера я всё же подкорректировал плетения сестры. И слава богу, всё прошло отлично, я лишь отметил её красоту, о чём даже сообщил ей, но моя плоть осталась безучастной к этой привлекательной картине…

Хлесть!

Нормально, да⁈

Не успели мы вернуться в реал, как боярышня Столбова отпустила мне затрещину, от которой у меня перед взором поплыли разноцветные круги. Смерила злым взглядом и, резко развернувшись, вышла из палатки. Я же остался сидеть в походном кресле, потирая горящую щёку. Наконец сообразил и использовал «Лекаря», мне только синяка не хватало. Рука у Арины Егоровны оказалась тяжёлой.

— И что это было? — поинтересовалась Мария, сидевшая за рабочим столом.