От Курска до границы с Диким полем рукой подать, а потому народ тут своеобразный и решительный. На окраинах всегда слабая центральная власть и куда больше воли, потому и бежали сюда крепостные.

Кто подавался служить на пограничных заставах, где не спрашивали, кем ты был, а глядели, кто ты есть. Другие оседали на земле, благо препятствий в этом не чинили, а то можно было и помощь от казны получить. Как и пищаль какую древнюю, чтобы оборониться от татар да лихого народца. Хватало и тех, кто примыкал к многочисленным разбойничьим ватагам, шалившим на торговых трактах.

Впрочем, разбой на дорогах в этих краях всегда являлся чем-то вроде отхожего промысла. Любой хлебопашец при подвернувшемся случае не преминет пощипать ближнего своего. Да и помещики не гнушаются грабежом, чего уж там.

Зная это, я и оделся, как дворянин. Всё же разбойники не татары, а потому с одарёнными стараются дел не иметь. А если не придётся драться с ними, значит, и время не потеряю. М-да. Ну, с этим я и сам справляюсь, гоняясь по степи за степняками. На подъезде же к городу переоделся в простую одежду, которую прихватил с собой, чтобы не выглядеть среди братвы курской белой вороной. Эдак ведь и на нож подсадить могут. Воронежцы и в пыль не попадают курянам.

— Давайте поступим так, Пётр Анисимович, вы отправляйтесь по своим делам, а я пристрою трофейных лошадей у какого-нибудь барышника, после чего отправлюсь в гостиницу «Сверчок», она на Мещанской улице. Найдёте?

— Даже не сомневайтесь, — заверил я и уверенно двинулся к ближайшему переулку.

Вообще-то, Курск я не знал, но города ведь все на один лад. Окраины либо ремесленные слободы, либо неблагополучные кварталы. Ближе к центру и порядка больше, и дома поприличней, и патрули стражи куда чаще. Хотя и тут случаются стражники, чего уж там. Совсем на бога положиться никак нельзя. Иное дело, что с улиц в переулки они стараются не заглядывать. Ну и не забывают посетить кабак, чтобы пропустить чарку, дабы скрасить скуку ночного дежурства.

— Оп-пачки, а кого это к нам занесло.

Мне преградили дорогу трое, ещё двое отсекали пути к отступлению. Оно конечно, приятного мало, когда тебя обступают молодые и дерзкие с ножами наголо, да ещё и не прячут при этом лиц. Луна уже практически полная, хоть книгу читай, а потому и внешность рассмотреть не составит труда. Так что живым меня выпускать не собираются, к гадалке не ходить. Да и не больно-то надо!

— Здорово, братцы. Вот вас-то мне и надо. Вы ножички-то уберите, а то ещё порежетесь ненароком.

Отчего-то сразу вспомнился Крокодил Данди и момент, когда его хотели ограбить гопники. Но хвататься за тесак я всё же не стал. Вместо этого в моих руках оказались метательные ножи, которые я без раскачки метнул в шедших сзади. При этом даже не оборачивался, но клинки нашли свои цели, и за спиной послышались стон и усталый вздох.