— Топорок, — покачал головой мальчишка и тут же с подозрением: — А чего это у тебя бумага ну чисто, как сыскной лист у стражников?
— Где ты у стражников видал такие хорошие рисунки? — натурально возмутился я. — Ты говори, говори, да не заговаривайся. Мне за мои картинки господа деньгу платят, чтобы ты знал.
— Ну чего ты завёлся-то? Просто я среди нашего брата ещё ни разу не видал, чтобы так-то лики писали. Даже у иконописца Матвея не так ладно выходит. Вот и удивился.
— Так ты его знаешь? — уточнил я, тряхнув рисунком.
— Да кто же его не знает. Из воронежских он, но у нас несколько лет обретался, поначалу окрест, потом в граде. Да только ить поговаривали, что его в Воронеже с месяц как стражники порешили. Нешто не слыхал, коли по следу идёшь?
Во-от. А я о чём. Мальцы они такие, пронырливые, знают и помнят куда больше. Убитый вожак о гибели Топорка ничегошеньки не знал, так как ему это не интересно, а вот Воробей знает, потому что любая крупица информации ему может жизнь спасти. Только нужно уметь её из него выудить.
— Слыхал, — подтвердил я.
— Так, а чего же тогда?.. — Малец в недоумении развёл руками.
— А я разве сказал, что его ищу? Говорю же, сестру он мою выкрал. Да был не один. Его-то прибрали, да подельник ушёл и её уволок. Вот только его я не видел.
— Ясно, — деловито кивнул малец.
— Помоги ради Христа, а уж я в долгу не останусь.
— Поначалу-то он к ватаге Ступы прибился, но с год назад подался оттуда в услужение к дворянчику одному, — помяв подбородок и чуть важничая, начал рассказывать мальчишка. — Заматерел, прикид сменил, чуть не в господском расхаживал, да не в ношеном, а в новом. Хотя как был скотиной, так и остался, — сплюнул Воробей.
— А что за дворянчик?
— Да есть тут один. Егоров, поскрёбыш. Два года как в гвардии отслужил и вернулся. Чем занимается, не знаю, но вернулся при деньгах, и сейчас монета водится.
— И что, Топорок прямо у него и жил?
— Нет, — замотал Воробей головой. — Жил-то он всё так же в слободке, просто с местными больше дел не имел. Чем промышлял, помалкивал да отшучивался, мол, птицу счастья за хвост поймал. Я случайно приметил его с Егоровым и разок слышал, о чём говорят. Дворянчик сказал, что велено, мол, кого-то там умыкнуть и сделать всё тихо.
— А где тот Егоров живёт, не ведаешь? — бросая мальцу четвертак, спросил я.
— Отчего же не ведаю, — ловко поймав награду, хмыкнул тот.
Глава 17
Лиза открыла глаза и поняла, что лежит на животе на чём-то жёстком, а её ноги и руки разведены в стороны и привязаны, лишая возможности пошевелиться. В смысле торсом как-то ещё могла бы пошевелить, но тот был прихвачен ремнями. Она приподняла голову и осмотрелась, насколько это было возможно. Какая-то комната с голыми бревенчатыми стенами, у окна стоит письменный стол с книгами, бумагами и писчими принадлежностями. Рядом стул довольно грубой работы с высокой спинкой, сбоку лавка, чуть дальше полки, также заваленные книгами и бумагами.