Когда вышел из кабинета, то в коридоре столкнулся с родителями. Потупился, шаркнул ножкой, типа весь такой невинный. Ну а что такое-то? Я в этот раз и впрямь не виноват. Не я же затеял всё это, в самом-то деле.

— Прямо и не знаю, как с тобой быть, — вздохнул отец. — Сечь розгами и ремнём уже вроде как не по возрасту, кнутом выпороть, так ты дворянин, а я не палач.

— А ты вожжами. Оно как-то по-домашнему и в то же время наука на будущее запомнится, — посоветовала мать.

— За что, матушка? — возмутился я.

— А это ты нам скажи, за какие такие делишки к тебе душегубы заявились? Что ты от нас скрываешь?

— Да не скрываю я от вас ничего. Всё как на духу выложил. Ну вот ума не приложу, кто решил меня живота лишить.

— Записка та, что тебе подбросили и которую нам начальник гимназии показывал… — начал было отец.

— Егоровым писана, коего я порешил. Я видел его почерк, одна рука. Иных сообщников у него с Седовым не было. Так что отсюда прилететь не могло, — перебив батюшку, твёрдо заверил я.

— Так с какого тогда?

— Не знаю. Одного душегуба я только оглушил, но пока за одарённым гонялся, он опамятовался и дёру дал.

— Может, в имение тебя забрать? Всё одно конец учебного года, а ты в гимназии не сидишь.

— Нет, батюшка, прости, но я никуда не поеду. Бегая от проблем, ничего не решить. А решать нужно. Я, конечно, недоросль, но без соли меня не сожрёшь, и в том вы убедились.

— Ишь каков, всё рассудил и решил, — начал было отец.

— Батюшка, — снова перебил его я, — всё одно по-своему сделаю. Потому просто отпусти. А там как разрешу всё, приеду в поместье, берись хоть за розги, хоть за кнут, ну или вожжи опробуй.

— Не поместье более, а имение, — поправила меня мать. — Князь Долгоруков выкупил у казны дом, земли с деревенькой да крестьянами и передал все это мне, прирезав от себя сотню десятин пахотной земли. В благодарность за спасение тобой Марии Ивановны. Так что теперь это наша вотчина.

— Хорошая новость, — улыбнулся я.

— Ладно, сын. Твоя правда, разобраться с этим стоит, а в стражу я не верю, — вновь заговорил отец. — Ефима бы к тебе приставить.

— Нет уж, пусть он при матушке будет, — поспешил я откреститься от боевого холопа.

— Ну, может, тогда Илюху?

— Этот города не знает, за ним самим глаз да глаз нужен будет. Правда, батюшка, мне одному сподручней. Я вон к Эльвире Анатольевне обращусь, если понадобится. Ей-то, поди, вы доверяете.

Семнадцатилетний пацан, рассуждающий насчёт таких серьёзных вопросов? И при этом с его мнением считаются? Так и есть. Во всяком случае, в нашей семье меня уже давно не воспринимали как парубка, нуждающегося в постоянной опеке, а держали за взрослого и самостоятельного. А уж после того, как вызволил сестру, мои позиции и вовсе подскочили на несколько пунктов. А тут ещё и схватка с одарённым убийцей и его помощниками, оставшаяся за мной.