Исключением являюсь только я. Мы просто делаем вид, что не замечаем друг друга. У меня ещё со школьной скамьи сложилась определённая репутация. Пока не пришла пора почувствовать Силу, приходится рассчитывать лишь на свои силы и ловкость, а тут я могу удивить и не таких здоровяков. Даже инициация не больно-то изменит этот расклад, но уже в течение первого года я превращусь в аутсайдера.

— Да, но я не думал, что окажусь столь стеснён в средствах, — возразил Смирнов.

М-да. Похоже, соседу втюхали клинок, и вот теперь настал час расплаты. Того и гляди ещё и на счётчик поставят. Это насколько же нужно головой заболеть, чтобы вязаться с Вороховым и компанией. Неужели нескольких лет недостаточно, чтобы понять, кем является боярич.

— Здравствуйте, господа, — не смог я пройти мимо.

— Чем-то можем быть полезны? — полуобернулся ко мне Ворохов.

— Просто хотел уточнить, о каком стилете идёт речь.

— Вас это не касается, сударь, — достаточно вежливо, но с нажимом произнёс боярич.

— Конечно же, касается. Мы с Иваном с пелёнок знакомы и являемся соседями. Ваня, что за клинок?

— Пётр, право… — начал было Смирнов.

— Покажи, — оборвал его я.

Паренёк расстегнул пуговицы кафтана на уровне пояса и извлёк из-под полы стилет в ножнах. Нарядная вещица — ножны, рукоять и крестообразная гарда украшены цветным стеклом, ну чисто самоцветы. Я извлёк клинок из ножен, осмотрел сталь, попробовал на изгиб, после чего глянул на Ивана.

— И сколько?

— Послушайте, сударь… — снова начал было Ворохов.

— Во сколько вы оценили сию вещицу? — переадресовал я вопрос бояричу.

— Это касается только нас.

— Я уже сказал, что это не так. И потом, разве я не могу прийти на помощь моему соседу в затруднительной ситуации? — Я остановил дёрнувшегося было Ивана, положив ладонь ему на грудь.

— Пять рублей, — слегка задрав подбородок, наконец ответил Глеб.

— За это? — искренне удивился я. — Иван, сколько ты ему уже отдал? Ваня, вперехлёст твою в колено, отвечай.

— Рубль пятьдесят, — со вздохом ответил Смирнов.

— М-да. Ты уже переплатил, дружище. Глеб Егорович, позвольте вернуть вам вашу вещицу, выплаченное же вам прошу считать неустойкой.

— Я не принимаю возврат.

— Конечно, принимаешь, — теперь уже наплевав на вежливость, произнёс я.

Сунул клинок в ножнах за полу его кафтана и, слегка оттолкнув, освободил нам с Иваном дорогу. Понимая, что тот проявит нерешительность, я ухватил соседа за плечо и увлёк за собой.

Боярич даже не пытался нас остановить. То ли дело в сновавших по коридору гимназистах и возможности появления учителей-воспитателей. То ли в том, что он был один, а за мной закрепилась определённая репутация. Не суть важно. Не стал лезть в бутылку, вот и ладно. Мне обратно в карцер как-то не хочется. Мало ли что я там завсегдатай, это вовсе не означает, что я получаю удовольствие от нахождения в камере.