— Здравия, дядька Василь.

— И тебе поздорову, Шелест. Тут тебя разыскивают, уже почитай часа три как сидят, сбитень попивают. Всех клиентов распугали, — кивнул он в сторону дальнего стола.

Ну, насчёт «всех клиентов распугали» это он загнул. Практически все столы были заняты, правда, публика за ними сидела более или менее приличная. За карточным столом, считай, в полном составе ватага Бересты, но не играют, а едят и выпивают, ведя себя при этом вполне пристойно. По всему выходит, что хозяин, а вернее, вышибала разворачивает всех завсегдатаев, что не видят берегов после первого глотка пива, или одеты так, что дыр на одежде больше, чем ткани.

— Здравствуйте, Мария Ивановна. Я гляжу, вы всё же почтили Чижовку своим присутствием, — подойдя, поздоровался я с великой княжной.

Никакой ошибки, именно что великой. День её восемнадцатилетия ознаменовался не только инициацией, но и указом его императорского величества. Согласно воле государя Мария Ивановна Долгорукова отныне получала право наследования престола Российской империи. Подумаешь, по счёту она была всего лишь седьмой в ряду и не имела титула царевны. Да только из песни слов не вычеркнешь, теперь она наследница.

А всё из-за того, что её матушка является Петру Ивановичу старшей сестрой по отцу, который сочетался вторым браком с царевной Прасковьей Ивановной, в каковом и родился нынешний российский император. Ни Долгорукова Анастасия Ивановна, ни её дети не могли участвовать в престолонаследии, но государь решил иначе и выделил младшую дочь. Скорее всего, только ради того, чтобы потрафить своему ближнику Ивану Митрофановичу.

За столом с кружкой сбитня великая княжна сидела не одна. Рядом пристроились мужчина и женщина, явно из дворян и с боевым опытом. Похоже, князь приставил к ней для сопровождения парочку компаньонов. Троица одета вроде бы и просто, но в то же время эта маскировка неспособна скрыть их происхождение. Не сказать, что благородные тут редкие гости, однако птицы столь высокого полёта, как княжна, сюда всё же не залетали. Вот и перестраховывается трактирщик.

— Мария. Мы друзья. Помнишь? — поправила она.

— Гусь свинье не товарищ, — покачав головой, ответил я.

— Пётр, — возмутилась Долгорукова.

Потом взяла себя в руки и подала знак сопровождающим её. Те с явной неохотой поднялись со своими кружками и пересели за соседний стол. Я же опустился напротив. Не хватало только, чтобы она опять подумала, что я от неё прячусь.

— Итак, чем могу быть полезен, ваше высочество?

— Опять!

— Не бывает дружбы по твоему хотению. Так только слуг набирают, — покачал я головой. — Я слушаю вас, Мария Ивановна. Говорите уже, чего хотели, да возвращайтесь в гимназию или княжескую усадьбу. Распугали весь народ, дядьку Василя без заработка оставите, он уже за сердце хватается, не знает, как вас отсюда выпроводить.