Через щели забора пробивался теплый желтый свет окон, над кирпичной трубой клубился дымок, а я сидел, под мягкое шуршание японского двигателя, бездумно глядя на приборную доску, не имея сил ни войти в дом, ни уехать в свое неуютное казенное пристанище, где меня ждало, любящее меня, мохнатое существо.

Сбоку, за стеклом хлопнула калитка, я испуганно оглянулся и утонул в огромных, полных боли, глазах Ирины, как будто писаных с какой-то иконы.

Я не смог нажать на педаль газа, спасаясь бегством от этой женщины, покорно заглушил двигатель и закрыв машину, двинулся к калитке, боясь поднять глаза.

Тихий центр. Частный дом.

До четырех утра мне удалось избежать разговора. Сначала мы дико и исступлённо целовались, потом оказались в кровати, через какое-то время, одновременно, уснули. А в четыре часа я, как трусливая крыса Чучунра, выбрался из-под одеяла и принялся искать трусы среди вороха одежды, разбросанной на полу.

— Ты же не был ни в какой командировке? — Глаза Ирины выглядели в темноте, как черные провалы в бесконечность.

— Нет. — я нашел трусы и торопливо натянул их, хотел продолжать одеваться, но, под гневным взглядом женщины, сел на кровать, зябко поджав ноги над остывшим полом.

— Ты обещал никуда не влезать…- Слова падали, как карающая речь богини возмездия Немезиды.

— Обещал, но я никуда не влезал… — немножко соврал я.

— Так почему я здесь живу одна, а мой мужчина шляется неизвестно где?

— А я твой мужчина? — я нашел в себе силы посмотреть в глаза Ирине: — У тебя сейчас новая жизнь. Ты вышла, не в высшую, но первую лигу. Вокруг тебя вертятся очень богатые люди. Если ты сделаешь все правильно, ты сама станешь очень богатой, а главное, приближенной к власти, человеком. У тебя не будет больше проблем, вообще не будет.

— Я сейчас для тебя — слабое звено. Обычный мент радом с тобой тебя ком…компрометирует. — с второго раза я справился с трудным словом.

— Господи, Громов, какой ты дурак! — Ирина в отчаянье закрыла лицо ладонями: — Ну ты же сам пихал и пихал меня в депутаты. Я тебя ни о чем подобном не просила. И что в итоге? Ты же меня запихал в этот гадюшник, а теперь бросил одну и убежал. Ну очень по-мужски поступил.

— Можно подумать у вас, на вашей подстанции «скорой помощи» нет гадюшника. — огрызнулся я: — Кроме того, я ясно видел, что у тебя с Краснобаевым –старшим очень все миленько получилось…

— Что? — Ирина от изумления даже уронила одеяло, которым она старательно прикрывала от меня грудь: — Громов, ты меня что, приревновал? Ты что там, в своем Клубничном, молочка от бешенной коровки попил?