— Ты, паша, только имей в виду, что тема эта очень серьезная, и нельзя тут хватать все, что плохо лежит…- попытался продавить меня приятель, но я лишь промолчал.
Глава 14
Глава четырнадцатая.
Неравные ставки.
Ноябрь 1994 года.
Территория завода. Помещение столовой.
Ну вот и все, основные организационные мероприятия по подготовке к приватизации Завода благополучно завершились, вместо Производственного объединения мы уже месяц, как числимся акционерным обществом, три недели назад закончилась двухдневная (небывалое событие!) конференция трудового коллектива, которая определила льготы для работников предприятия при приобретении акций новообразованного акционерного общества, а сейчас, по хорошей русской традиции, у нас пьянка…простите, фуршет, совмещенный с символической выдачей первых акций.
Сие действо проходило в заводской столовой, где, для придания торжественности мероприятию под потолок подвесили новые, более мощные лампочки, остальное оставили прежним. Наш новый-старый генеральный директор в смокинге, привезенном из Америки, выглядел, откровенно говоря, диковато в этих интерьерах… Но, что делать? Новые времена, новые песни.
К единственному столику, на котором не было бутылок в водкой, а лежали бумаги, под руки повели трясущегося седого старика, самого ветеранистого ветерана нашего Завода. Говорят, что еще год назад он был вполне себе ничего, в семьдесят лет продолжая варить сложные швы, и, будучи обладателем международного сертификата, выданного какой-то французской конторой в Москве, он был для предприятия весьма ценным работником. Инсульт подкосил бодрого работающего пенсионера, в эти дни мой директор выглядел, как будто потерял кого-то из близких родственников. И вот сейчас дедушку, который, похоже, плохо понимает, что происходит подводят в этому самому столику, за которым стоит директор в смокинге, владелец конторы, ведущей реестр акционеров завода, в малиновом пиджаке, и другие официальные лица, вроде главного бухгалтера и заместителя генерального по экономике.
Собравшийся трудовой коллектив дружно хлопает, некоторые смущенно вытирают повлажневшие глаза, когда ветерану вручают именные акции и вносят соответствующую запись в амбарную книгу, изображающую реестр акционеров. Провожают, уводимого под руки молодыми родственниками, ветерана еще более дружными аплодисментами, большинство присутствующих бросают вожделенные взгляды на бутылки с «беленькой», призывно поблескивающей со столов.
После начала фуршета, я, с наполненной рюмкой наперевес, покрутился по залу, «поторговал» лицом, после чего, не прощаясь, проскользнул на выход. Делать здесь мне было абсолютно нечего, тем более, что через сорок минут народ хорошо подопьет, начнутся всякие разговоры, а там и до махания кулачками недалеко…А я за последний месяц успел многим отдавить… Что там давят? Забыл совершенно.