Демон чуть не выбил дверь могучим ударом, стоило мне повернуть ключ в скважине, и главное, гад, бросился лизаться не ко мне, а к весело повизгивающей и слабо отбивающейся Ирине. Пока я торопливо осматривал свое пристанище на предмет какого компромата, эти двое перестали возится на крыльце и ввалились в комнату.
— А что у тебя тут так пахнет? — Ирина брезгливо сморщила носик, а подлиза Демон дважды чихнул: — У тебя что, пожар был?
— А! — я облегченно вздохнул — опасался, что Ирина учует остаточные миазмы от моих временных пленников, которые жили у меня к клетке: — Нет, просто я бумаги сжигал. У меня скоро командировка здесь заканчивается, вот я за собой мусор и подбирал.
— А что так холодно? — девушка зябко передернула плечами и принялась ласкать, сунувшегося к ней, четвероногого предателя: — Демончик, бедненький! Совсем тебя здесь хозяин твой непутевый заморозил. Но, ничего, сейчас мы поедем домой…
Тишину зимнего утра разорвали тяжелые шаги на крыльце, и через минуту дверь «опорника» распахнулась, впуская в стылое помещение волну уличного холода и темную, бесформенную фигуру.
Демон с утробным рыком попытался прыгнуть вперед. Но Ирина умудрилась удержать пса за холку, а через несколько секунд Демон успокоился и даже пару раз махнул хвостом, узнавая в непрошенном госте одну из моих активисток- пенсионерок.
— Роза Викентьевна, вы зачем здесь?
— Так это, Николаевич, беда у нас…- бабка, еле отдышавшись, не сводила взгляда с Ирины: — Мишку Соколова и бабу егойную кто-то порезал. Мишка то все, сдох, паразит, а Клавка дышит еще.
— Это точно, Роза Викентьевна? — я поднял трубку телефона.
— Да точно, точно. Я сам не видела, мне Верка сказала.
Ладно. Я уточнил у бабки адрес места жительства Соколовых, вызвал дежурную часть Городского Сельского РВД, наказав истребовать на этот адрес «скорую», достал из сейфа вторую обойму и сунул ее в карман, подцепил ошейник на пса, выгнал любопытную бабку на улицу к машине и повернулся к нервно кусающей губы Ирине.
— Иди, я тебя здесь буду ждать, сколько надо.
— Ладно. Запрись хорошенько на щеколду и никому не открывай. Я, когда вернусь, к окошку подойду, чтобы ты меня рассмотрела. — я включил один из обогревателей и шагнул к порогу.
— Громов…- Ирина кинулась ко мне и больно поцеловала в губы: — Будь очень осторожным, пообещай?
Всю недолгую дорогу до дома Соколовых я чувствовал на губах соленый вкус крови и горький привкус Ирининой помады.
Глава 21
Глава двадцать один.
С любимыми не расставайтесь.
Ноябрь 1994 года.
Поселок Клубничный
Войдя в сопровождении моей активистки в дом Соколовых я сразу даже не смог понять — окружающий меня бардак — следствие нападения на жильцов дома, или это их обычный образ жизни. Доски пола прогибались и скрипели, в сенцах была навалена куча обуви, от протертых валенок, до порванных босоножек. В зале, у обшарпанного стола, лицом вниз, в луже густеющей крови, лежал тщедушный мужичонка в застиранной майке –алкоголичке и приспущенных спортивных трико, которые при Советской власти продавались в спортивных магазинах за пять рублей, и уже через месяц носки отличались вытянутыми коленками. На посиневших ногах трупа (а это был именно труп, а сразу, как вошел, приложил два пальца к его шее и кроме холодной липкости, ничего не ощутил) были обуты в, столь любимые сельскими жителями, меховые галоши с налипшими на ребристой подошве кусочками навоза.