Из известных связей этой теплой компашки на свободе, по сведеньям баз данных УВД, оставалось пара человек, которым я нанесу визит завтра утром.

Отделение хирургии. Вторая больница скорой помощи.

— Привет… — я, двигаясь на цыпочках, приблизился к кровати, на которой лежала, уставившись в потолок, зеленая, похудевшая и постаревшая на десяток лет, Ирина Кросовская.

— Как ты? — я осторожно подхватил стул, стоящий у соседней кровати и присел, широко улыбаясь.

— Зачем ты пришел? — зеленые, тоскливые глаза переместились с потолка на меня: — Что ты от меня хочешь?

— Ира, ты что? Все же хорошо закончилось…- сорвалась с моего языка глупость. Я захлопнул рот, но было уже поздно.

— Убирайся! Слышал⁈ Убирайся отсюда!

— Ирочка, я прекрасно понимаю, что ты злишься и что ты пережила…

— Да ты не представляешь…- Ира отвернулась: — Уходи отсюда и больше не появляйся. Я тебя просто ненавижу.

На соседней кровати заворочалась пожилая женщина в выцветшем сатиновом халате.

— Ладно, я понял. Вот тебе всякое такое…- я поставил на тумбочку пакет с фруктами, и деликатесами, которые я наскоро нахватал в дорогом продуктовом магазине: — Я завтра приду, еще поговорим… Не скучай.

Я быстрым шагом двинулся к выходу, с улыбкой обернулся от двери… Ира вытащила из пакета оранжевый шар и швырнула в мою сторону. Апельсин, брошенный слабой рукой пролетел лишь половину расстояния и покатился к моим ногам…

— До свидания, Ира. — я плотно прикрыл за собой дверь и зашагал к лестнице, ведущей вниз. Настроение было препоганнейшее, а упреки любимой женщины — убийственно справедливы.

Сергей Семенович Храпов этим утром проснулся с дикой головной болью в давно нечёсаной башке, привкусом кошачьей мочи во рту и нетерпимой рези в левой ладони. В глазах, казалось, насыпали пару пригрошен речного песка, но боль в руке заставила Серегу проморгаться и открыть глаза. На руке Храпова стоял и ласково улыбался милиционер. Наверное, Сергей вчера забыл запереть дверь, да и какой в этом был смысл? Ее столько раз выбивали, замок так сильно болтался на погнутых шурупах, что дверь на замок запиралась с трудом. Да и в захламлённой вонючей квартире брать было совершенно нечего.

— С добрым утром, родной. Головка, наверное, бобо?

Говорить не хотелось, Сергей попытался вытащить руку из-под черного ботинка, подергался, но, не удалось выдернуть пальцы, которые, казалось, уже раскатали в тонкий блинчик.

— Что ты хочешь? — с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прохрипел Сергей.

— С кем вчера бухал? — милиционер сделал шаг назад и сразу стало легче жить.