— Да куда они денутся. — участковый махнул рукой: — Их дело — платить, а наше дело — доить. Я что, виноват, что мне второй месяц зарплату не платят, а у меня три дочери, пора старшую замуж выдавать.

Я сочувственно покивал головой, усатый участковый махнул мне рукой и со скрежетом включил передачу. Вездеход фыркнул и неторопливо свернул с асфальта на проселок, ведущий к Журавлевке.

Н-да, с отцом трех дочерей разговаривать бесполезно. Он инстинктивно будет хватать все деньги, до которых может дотянуться, и не отступит ни на шаг.

Наверное, я сделал глупость, но глядя на удаляющуюся корму машины участкового (поехавшего в мою деревню, за моими деньгами!), я не смог сдержать свои эмоции и начал делать глупости — сначала пнул носком по здоровенному булыжнику, после чего долго прыгал на месте, оглашая окрестные кусты злобными воплями… Ну, а затем, бормоча под нос проклятья, принялся бродить по кювету вдоль дороги в поисках орудия мести.

Тут вам было не тут, в те времена любой пустырь представлял собой просто Клондайк всяких металлических предметов и других полезных приспособлений.

Обратно участковый возвращался той-же дорогой, в опустившихся на землю, густых сумерках. Сильно задержался отец трех дочерей, видимо нарушители паспортного режима сильно не хотели отдавать кровные.

Звук двигателя милицейского «УАЗика» ни с чем невозможно спутать, поэтому я принялся торопливо закреплять второй конец натянутого стального троса вокруг ствола придорожной акации.

Я не собирался вредить лично жадному милиционеру, лишь нанести ущерб его машине, поэтому трос был натянут на уровне фар вездехода.

Удар по металлу, оборвавший короткий скрип тормозов, раздавшийся у меня за спиной недвусмысленно подсказал, что моя месть свершилась — участковый поздно заметил натянутый поперек дороги, серый от пыли, трос. Я прошел вдоль дороги метров пятьсот, оседлал спрятанный в кустах служебный мотоцикл и спокойно поехал домой — завывание троллейбусов, стремящихся поскорее вернуться в Левобережное депо маскировало характерное тарахтение двигателя «Урала» и я не боялся, что пострадавший участковый что-то заподозрит.

Городской Сельский РУВД

Результат своих усилий я увидел на следующий день — у ворот милицейского гаража стоял, зияя развороченной «мордой», давешний вездеход, а из полумрака бокса раздавались гневные выкрики участкового, старшего лейтенанта Кобоева, который густыми красками живоописывал всем, желающим его слушать, как он вчера чуть не лишился жизни. Зная жадность Кобоева, я сомневался, что он готов дать механикам деньги на ускорение ремонта и запасные части, а значит, как минимум неделю, он не появится в Журавлевке, больно далеко туда добираться без своих «колес».