Эрик залюбовался зрелищем и остановился.

— Ты что? — одернул Луций. — Пойдем, нам нужно торопиться.

* * *

До Башни добрались без приключений. Только что слева и справа стояли высокие здания особняков, и вот они уже были на пустом и безжизненном пологом склоне, усыпанном обломками камней и разрезанном прямоугольниками многочисленных полуразрушенных фундаментов.

Прямо перед ними уходила вверх темная громада Башни. Построенная так давно, что рассказы об этом сохранилась только в сказках, она казалась нерушима, как сам мир. На Башню Эрик смотрел с вожделением, он хотел проникнуть в ее суть, разгадать скрывавшиеся в ней тайны. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Его интересовали рассказы матери и мастера Фроуда, проповеди целлитов. Но во всех других историях не было того, что задевало бы до самой глубины души. Мальчик не мог разобраться, что конкретно тянуло его сюда и почему раньше он не испытывал этого чувства. Но точно знал, что надо быть здесь.

— Ну что, мой друг? — Луций, кажется, пришел в себя от потрясения и снова заговорил своим обычным тоном. — Что мы ищем здесь на этот раз?

— Все, что только сможем найти, — неопределенно махнул рукой Эрик. — Все необычное, что поможет понять что-то новое. Или задать новые вопросы.

Они медленно пошли вверх по склону к подножию Башни. Эрик во все глаза глядел по сторонам, надеясь увидеть девочку, о которой думал с момента прошлой встречи. Что он хотел ей сказать? Что хотел узнать от нее? Может быть все и сразу?

— Смотри-ка, — привлек внимание Эрика Луций. — Знаки на этом камне похожи на письмена, но не либерские, совсем другие.

— Руны гуддаров? — предположил Эрик. Он знал, что у гуддаров есть свои руны, но здесь, в Патере, никогда их не видел.

— Может быть.

Луций наклонился к камню и начал водить по нему пальцем, повторяя очертания знаков.

— Я как-то видел гуддарские руны, — наконец сказал он. — Мне показывал их учитель. Рубленые, острые, правильной формы. Какие-то квадраты, треугольники, палочки. Эти похожи, но не совсем. Смотри, здесь много округлых форм, как в алфавите либеров.

— Я ведь не умею читать, Луций.

— Ты не умеешь читать, но надписи-то на лавках и мастерских видел?

Все эти надписи казались Эрику полной бессмыслицей: завиточки, зигзаги, крючки. Они выглядели здорово, но вызывали у него зависть, что кому-то доступно то, что сам он не умеет.

— Ну видел, да, — недовольно бросил Эрик, делая вид, что его не задевает надменный тон друга.

— Было бы интересно узнать, что это за письменность. Жаль у нас нет с собой бумаги, чтобы срисовать их. Давай вот что. Запомним какое-нибудь слово. Например, это, — Луций ткнул пальцем куда-то в середину камня. — Здесь шесть знаков. Первые три запоминаю я, следующие — ты.