И когда Колин наконец допустил ошибку, Хаджар вновь принял низкую стойку.
Его ладонь лежала над клинком, а ноги были чуть согнуты в коленях. Он напоминал собой планирующую на нисходящем потоке ветра птицу.
— Крепчающий ветер!
И Колина, который собирался нанести выпад, настиг вихрь из мечей. Он поднял его, находящегося в воздухе и неспособного защититься, закрутил и бросил на землю.
Окровавленного, израненного, внезапно попавшего в ситуацию намного худшую, нежели его противник. Хаджар тяжело дышал, он вытирал кровь и пот с лица, припадал на обожженную ногу.
На Колине же места живого не было видно. На этот раз удар Хаджара его сильно потрепал.
— Поганый смерд, — шептал Колин, внезапно «заново» увидевший противника. — Мерзость. Ублюдок. Сын рабов. Да как ты смеешь! Как смеешь ты даже дышать в моем присутствии!
— Молодой господин, — раздался шепот старика-слуги. — Что вы делаете, молодой господин?
Колин же достал что-то из кармана. Что-то красное, светящееся, размером с орех.
— Остановитесь, адъютант! — внезапно выкрикнула генерал, но было поздно.
Колин завопил не своим голосом. Его тело забилось в агонии, а он все кричал, пока его вены краснели. Он словно увеличивался в размерах. Его латы скрипели под набухающими мышцами. Рукоять меча трескалась под черными когтями, выраставшими из обычных ногтей.
— Нет, молодой господин, — приложил ко рту руки старик.
— Копье! — генерал протянула руку, но…
Колин, обратившийся в краснокожую нечеловеческую тварь, не то что прыгнул, не размазался тенью и не сверкнул молнией. Раздался хлопок, и на том месте, где он стоял, образовалась небольшая впадина, а сам он уже снизу вверх, рыча и скаля самую настоящую пасть, бил снизу вверх по Хаджару.
Этот удар, казалось, мог бы рассечь крепостную стену, не то что старые одежды и плоть.
Хаджар на пределе возможностей успел подставить клинок и почувствовал, как по нему ударило тараном. Выбивая весь воздух из легких, его пустым мешком подкинуло на десяток метров в воздух.
Затем новый хлопок, и вот красная тварь, недавно бывшая Колином, уже оказывается рядом с ним.
Сложно сказать — падали они или летели. Единственное, что отчетливо было видно, это как опускается клинок, сжатый когтистой лапой.
Хаджар бы не успел. Ни за что бы не успел поставить блок. Да он и не видел удара твари.
Все, что мог Хаджар, это смотреть на летевшего в небе воробья. Маленького, беззащитного, но такого гордого и стремительного. Каждым взмахом крыльев он насмехался над землей. Каждым пируэтом завоевывал себе новый кусочек неба.
«Все в этом мире сражаются, мой принц, — прозвучал голос наставника в голове. —Рыбак борется с рыбой и океаном, кузнец — с огнем и железом, крестьянин — с погодой и землей, но лишь адепты сражаются с собственной судьбой».