Возвращаю фото на его законное место. И меня уносит в воспоминания.
Когда-то и у нас было счастье. Тогда никто и представить не мог, что всё рассыплется, как песочный замок под волной.
У нас было счастливое детство. Дом был наполнен смехом, радостью, любовью. Я маленькая смотрела на родителей и мечтала, что когда вырасту, у меня тоже будет такая счастливая семья.
У них была любовь – та, о которой мечтают, о которой снимают фильмы, пишут в книгах.
Отец. Как же я любила его.
Когда я была маленькой, весь мой мир вращался вокруг одного человека – Фредерика Вайса.
Он был военным, человеком дисциплины и силы, но для меня – самым добрым и надёжным человеком на земле. Его голос я могла узнать из тысячи – твёрдый, уверенный, но всегда тёплый, когда он обращался ко мне.
Папа умел управлять людьми, будто родился для этого. Его уважали, слушались и боялись…
Он пах табаком, дорогим парфюмом и железом – запахами, которые навсегда впитались в мою память. Я любила прижиматься к его форме, слушать, как стучит его сердце, и чувствовать себя самой защищённой девочкой на свете.
Для меня он был героем. Настоящим. Из тех, кто сам пишет свою историю. Он мог всё – защитить, починить, успокоить, научить. Я хотела быть на него похожей.
Когда он уходил на службу, я стояла у окна и ждала, пока он оглянётся. И он всегда оглядывался – улыбался, поднимал руку в воинском салюте: «Принцесса, я скоро вернусь». Я верила. Всегда.
А потом…
Вы верите в сглаз?
Я – нет.
Я верю в предательство.
А вот бабушка, пытаясь хоть как-то выгородить своего сыночка, выдала такой вердикт:
– Точно сглаз или приворот. Не мог он просто так связаться с этой малолетней шаболдой. Фредерик не такой!
Всё началось с маминых слёз. Сначала – тихих, украдкой, ночью на кухне.
Потом – крики. Отцовские хлопки дверей.
Потом – долгие вечера, когда он «задерживался на работе».
Потом – ночи.
Потом – он мог не появляться неделями.
Убийце нашей семьи было восемнадцать. Ни красоты, ни ума. Только наглость и дешёвые духи. До сих пор помню этот мерзкий запах на рубашках отца.
Тогда я впервые поняла, как быстро рушится всё, что казалось нерушимым.
Семья оказалась не крепостью – а песком, который утекает сквозь пальцы.
Мне тогда было почти шестнадцать.
Последний год школы. Все думали о выпускном, платьях, экзаменах…
А я – о том, как пережить очередной день, не сорваться и не врезать кому-нибудь под дых.
Все всё знали. Лисса с гордостью рассказывала о похождениях моего отца своей подруге, и сарафанное радио разносило это дальше.
О, эти взгляды!
Скользкие, насмешливые, издевательские.