Белые стены кабинета, запах антисептика и холодный свет ламп.
Врач говорил ровно, без эмоций – будто читает погоду на завтра:
– Онкология. Последняя стадия. Опухоль неоперабельна.
Я сидела рядом и ждала, что кто-то скажет, что это ошибка, злой розыгрыш.
Что результаты перепутали. Что всё можно исправить.
Но нет – это была реальность.
Мама просто кивнула.
– Я поняла.
Вот и всё.
Ни истерик, ни слёз. Только это короткое «я поняла».
А я смотрела на неё и не могла понять – как можно так спокойно встретить приговор?
Потом врач долго что-то объяснял, писал назначения.
Я не слушала.
В ушах гулко стучало сердце, а страх медленно обнимал за плечи.
– Фредерик Вайс, я ненавижу тебя! Будь проклят ты и твоя новая семейка, – прорычала я, смотря в одну точку. – Никогда не доверять мужчине. От них только боль, – дала себе наказ.
Всё, что было раньше, растворилось – как дым.
Николас.
Мой брат.
Старше меня на десять лет, умный, сильный, надёжный.
На тот момент он уже служил в Мроке, за пятьсот километров от нашего города.
Пятьсот километров – вроде не пропасть, но когда тебе семнадцать и рядом больная мама, кажется, что он живёт на другой планете.
Он работал без выходных. Постоянно.
Деньги отправлял нам – перевод и короткое сообщение:
Держись, Кейт!
Эти слова я перечитывала по сто раз, как молитву.
Пока я сидела у постели Анны, он таскал ночные смены и дежурства, пытаясь удержать наш маленький мир на плаву. Всё, что у нас было, держалось на нём.
Сначала я злилась – что он не рядом, что мне приходится одной справляться с мамой, с её болью, с её криками по ночам.
А потом поняла: он там тоже один. Ему непросто.
И я до сих пор не знаю, как он не сломался. Не представляю, что бы без него делала тогда.
Все мои мечты растворились.
Поступление, ветеринарный вуз, новый город, жизнь, где я лечу животных и сама чувствую себя живой…
Всё это исчезло, как пар над кружкой – стоило болезни мамы коснуться нашего дома.
После диагноза я больше не думала о будущем.
Всё, что оставалось в голове, – это бесконечное колесо мыслей:
– А вдруг есть шанс?
– А вдруг врачи ошиблись?
– А вдруг можно найти лекарство?..
Я рылась в статьях, ночами читала форумы, писала незнакомым людям.
Искала ответы, которых не существовало.
Мама держалась.
Иногда казалось, что не я ухаживаю за ней, а она – за мной.
– Кейти, не грусти, – говорила она. – Грусть делает дом холодным.
И я старалась улыбаться.
Потому что если мама улыбается через боль, я не имею права хмуриться.
Мы боролись до моих девятнадцати.
А потом просто кончилось время.
Не буду вдаваться в подробности. Некоторые истории слишком личные, чтобы рассказывать их до конца.