Пахала я как проклятая – двенадцать часов в день, без передышки на жизнь.
Сначала у меня были выходные. Целых два.
Потом – один.
А потом начальство решило, что отдых – для слабаков.
Ну и я, конечно, не спорила.
Так я бежала от тишины.
И вот где-то между сменами в голову мне влетела идея: продать моё старое ржавое корыто на четырёх колёсах.
Даже язык не поворачивается назвать это машиной.
Каждый раз, когда я пыталась завести мотор, он издавал такие звуки, будто просил отпустить его с миром.
Так вот, решила: продам это корыто и куплю нормальную тачку. Настоящую. Чтобы ехала, а не молилась на каждый поворот.
А потом – в путь.
Неважно куда, хоть на пару дней. Просто уехать. Выдохнуть. Почувствовать себя живой.
Я начала копить.
Копейка к копейке.
Без лишних покупок, без новых шмоток. Иногда даже электричество старалась тратить поменьше – как будто лампочка виновата, что мне в голову пришла безумная идея.
Но сумма росла.
И вот, наконец, я позволила себе немного роскоши – взяла отпуск.
Осталось только одно – купить машину, сесть за руль и поехать.
Может, на день. Может, на неделю.
А может, вообще не возвращаться.
Мечты, да?
Глупые, наивные, зато мои.
И самое главное – они бесплатные. Пока ещё даже не подвержены налогообложению.
Это то, что мне сейчас по карману.
Всё. Прочь воспоминания.
Блэк гремит пустой миской, как будто бьёт в барабаны апокалипсиса.
– Да знаю я, знаю, – вздыхаю, свешиваю ноги с кровати. Пол холодный, колет пятки, но неплохо приводит в чувства.
Потягиваюсь, чувствую, как тело будто заново вспоминает, что оно живое.
– Ну что, Кейт, двадцать лет. Время начинать жизнь с чистого листа, – бормочу, глядя в потолок. – Сколько можно топтаться на черновике?
Взгляд падает на мамино фото.
– Спасибо, мама, – шепчу. – Я попробую… правда.
Блэк снова требовательно звенит миской.
– Всё, иду, голодающий, – усмехаюсь. – Потерпи пару минут, твоя повелительница мяча и корма уже на ногах.
Он тихо фыркает, будто понимает каждое слово.
Шаркая ногами, иду в ванную.
Щёлкаю выключателем – свет вспыхивает резко, безжалостно бьёт по глазам.
Зеркало встречает меня той, кого я не всегда хочу видеть.
Копия своего отца.
Наклоняюсь ближе.
С каждым годом всё больше усталости в глазах.
Волосы – густые, тяжёлые, чернее ночи.
Мамины.
Они всегда свисают на плечи мягкими волнами, и иногда я ловлю себя на том, что, касаясь их, будто чувствую мамино тепло.
Раньше я носила короткое каре – теперь же они почти до талии.
Может, просто хочу, чтобы напоминание о ней было всегда рядом со мной.
Глаза Фредерика Вайса.
Оливковые, глубокие, с тем самым блеском, который всегда выдавал эмоции, даже когда хотелось промолчать.