Кулак врезался будто в каменную стену, а в голове будто калькулятор заработал.
Усиление тела третьего ранга! Этого так просто не пробьешь!
Отпрянув назад, от очередной попытки захвата, я встряхнул руки, выпуская наружу цепи. Неуловимое взгляду движение кистей и на моих кулаках красуются два стальных шара.
Ну или кастета.
Хэч-хэч-ха!
Дело тут же пошло, и северянин, пропустив пару серьезных ударов, сменил тактику.
Теперь он начал заходить слева, вынуждая меня смешаться по кругу.
Я хоть и контратаковал, но как-то само собой получалось, что я медленно, но верно, приближаюсь к застывшим в первом ряду северянам.
Чуйка Воина орала вовсю, да и см я понимал, что поворачиваться спиной к любому из этой троицы смерти подобно, поэтому, плюнув на защиту, пошел в нападение.
Хэч-хэч-ха!
Хэч-хэч-ха!
Мои руки летали как перышки, а каждый удар заставлял Зигфрида болезненно морщиться.
Он был силен. Прирожденный Воин, силач и парень явно не из робкого десятка, но против дядиной техники у него не было ни единого шанса.
К тому же, с каждым новым ударом, у меня в голове будто бы распаковывалась память моих прадедов. А именно Фёдора Петровича, полевого хирурга пятого стрелкового корпуса.
Каждый удар не просто наносил урон, а сбивал концентрацию, вызывал нервный спазм, нарушал кровоток.
Я бил безостановочно, превратившись в бездушную машину.
Со стороны казалось, что идет настоящее избиение, но и я, и северянин знали, что весь бой решит одна-единственная ошибка.
Он ушел в глухую оборону, сделав ставку на свою силу и выносливость. Я — полностью отдался атаке, сжигая себя и понадеявшись на цепи.
Хэч-хэч-ха.
Хэч-хэч-ха.
По уму мне нужно было экономить силы, но я печенкой чуял, что стоит мне хоть чуть-чуть отдать инициативу, как северянин, наплевав на раны, броситься на меня и вцепится в горло.
Единственный мой шанс на победу — удерживать и даже взвинчивать темп, загоняя и забивая противника.
Единственный шанс Зигфрида — ошибка с моей стороны или накопившаяся усталость.
Хэч-хэч-хрум!
Первым не выдержал северянин. А точнее его вскинутое в защите предплечье.
Рука повисла безвольной плетью, и северянин, зарычав, рванулся в безнадежную атаку.
Хэч-хрум!
Хрусь! Хрясь!
Его нос превратился в раздавленную сливу, а следом хрустнул и кадык.
Хэч-хэч-ха!
Хэч-хэч-ха!
Висок, скула, висок, ухо, висок.
Можно было плюнуть и не добивать Зигфрида, но… это было бы неправильно и глупо.
Уж что-что, а оставлять за спиной врага я не собирался.
— Ххххра…
Северянин, даже с размноженной головой попытался встать, но его тело забилось в судороге и… обмякло.