«Это тебе за Пылаева», — подумал я, вскидывая руки в защитную стойку.

Интересно, кто выйдет? Сколький Орм или тяжеловесный Стейн?

Вышел Стейн.

Посмотрел на тело Зигфрида и молча пошел на меня.

В эмоциональном плане Стейн походил на каменную лавину. Стены острога надежно блокировали магию, но внутренняя сила северянина, казалось, так и бьёт.

И я совершенно точно знал — мне достаточно пропустить один-единственный удар, чтобы проиграть.

Потому что в Стейне было столько силы, что не справится никакое укрепление тела и даже мой улучшенный скелет.

Казалось, высеченный из камня северянин сжигает себя изнутри ради одной цели — добраться до меня.

Чуйка Воина подсказывала мне, что мое спасение — это бегство. Уклоняться, отходить, маневрировать, восстанавливать силы и ждать.

Ждать, когда внутренняя сила Стейна иссякнет.

Но северянин понимал это не хуже меня. И именно поэтому он, широко расставив руки и зарычав будто горный волк, пошел на меня.

Можно было попробовать уйти — шансы, что он ухватит меня за мундир были пятьдесят на пятьдесят, но я пошел ва-банк.

Сделав вид, что рванулся вправо, я подшагнул вперед, скручиваясь и толкая пол ногой.

Отчаянный удар, удар, который ни в жизни бы не применил к боксёру.

Мощный, но слишком легко читаемый, слишком долгий.

Стейну было достаточно уйти в сторону, или ударить навстречу, но он лишь шире распахнул руки.

Вот только северянин забыл об одной маленькой детали. А именно тычок Малоеда, который буквально отбросил Стейна назад.

Уж не знаю, что за татуировку потратил заключенный, чтобы одним пальцем отшвырнуть от себя каменный валун, но я ударил точно в это место.

Ударил так, будто от этого удара зависела не только моя жизнь, но и жизнь Толстого, Дубровского, Оута и, кончено же, Рив.

В моем кулаке что-то хрустнуло, а по телу Стейна пробежала видимая глазу вибрация.

Будто в гладкое зеркало пруда уронили булыжник.

Будто в кольчугу попал снаряд дроби, выпущенный в упор.

Будто тонкий лист алюминия попал под кузнечный пресс.

— Ох…

Руки Стейна безвольно опустились, и он, неверяще посмотрев себе на грудь, посерел лицом и рухнул на землю.

— Удар Десницы! — охнул кто-то из заключенных. — Он ему сердце разорвал!

— Да брешишь!

— Точно брешит! Это был удар дракона! Отложенная смерть!

— Какой к ксурам дракон! Это была Длань Императора! Мгновенная смерть!

— Ты что несешь! Это Княжья милость! Малой выбил душу из тела!

— Ээээ! Я хочу поменять ставку!

Вокруг поднялся самый настоящий гвалт, а я только и успел, что отскочить в сторону, увернувшись от укола заточенной костью и, собрав последние силы, вцепиться в одежку Орма.