В какой момент, наше… войско окончательно превратилось в россыпь отрядов я не заметил.

Тяжело биться против ксуровых песеголовых, да ещё и следить за битвой.

К тому же, офицеры Макса вполне грамотно руководили своими взводами, а точнее тем, что от них осталось.

Как-то незаметно псы оттеснили нас до самого перешейка, где мы, в буквальном смысле, встали насмерть.

За спиной не просто чувствовалось дуновение смерти, а прямо-таки несло смертельным морозом.

А мои предки медленно, но верно истончались, отдавая все свои силы мне.

Последними исчезли дядя с отцом, а с ними исчез и холод рандеву со смертью.

И, честно говоря, я вздохнул свободней.

Да, с предками было сподручней бить псов, да, каждый мой удар попадал в цель, а я чудесным образом избегал ран, но этот жуткий холод за спиной…

Даже не знаю, как это объяснить.

Одно дело, когда смерть смотрит тебе в глаза — тут все честно: или ты, или она. Другое, когда стоит сзади и в любой момент может захлестнуть на твоей шее ледяную удавку.

Сила рода ушла, но вместе с ней и ушел страх смерти.

И я стоял, вооружившись саблей Ярославского и стальным баклером, который я снял с кого-то из наших.

Слева и справа от меня менялись Воины, стражники, зэки и гладиаторы, а я все стоял.

Мне чуть было не выбили глаз, располосовав бровь, а я стоял.

Кровь заливала глаз, но мне не нужно было смотреть, чтобы видеть, что происходит вокруг.

Лешего унесли с пробитой головой, Вик держался из последних сил, Игнат Иванович куда-то пропал, а я все стоял.

Аура била из меня на полную катушку, словно выжигая меня дотла, а я чувствовал какое-то… Озарение, что ли?

Эдакая Боевая медитация, во время который ты знаешь, куда пойдет копье врага и с какой стороны прилетит пилум.

Причем знаешь не только за себя, но и за стоящих рядом Воинов.

И вы с ними — один организм.

Более, чем уверен, что с моими преданными все работало бы в десятки раз лучше. Но и так выходило неплохо.

Вот только то один, то второй Воин выходили из строя, а на их место вставили новые, и я уже не успевал настроиться на «новеньких».

Приближение смерти я почувствовал на удивление спокойно.

Бег времени словно замедлился, и я отчетливо понял, что если сейчас не отступить, то слитная атака договорившихся псов, не оставит мне шансов.

Но отступить сейчас — значит лишь отсрочить агонию.

Конечно, на краткий миг мелькнула подленькая мыслишка спрятаться за зэков или гладиаторов, но я её решительно отмел.

Путь Воина — это пути смерти.

И стоит мне сойти с него, как Род отвернется от меня. А что за жизнь без рода?

Поэтому я лишь зло усмехнулся и шагнул вперед, закручивая меч так, как учила Рив.