Толстой в лидеры не просился, но к его мнению прислушивались, а в военных делах Иван считался чуть ли не самым крутым специалистом.

Ну а Ги’Дэрека… Ги’Дэрека располагал к себе. Когда нужно — молчал. Когда требовалось кого-то подбодрить, рассказывал свежий анекдот.

Ну а когда ситуация требовала решительных действий, не раздумывая отдавал правильные приказы.

Родовичам властно, но уважительно. Дворянам уважительно и как равный равному. А вольников и вовсе не трогал.

И правильно между прочим делал. Потому что это были мои люди.

— Ты это, Миш, — было видно, что это прикосновение для Толстого последнее. Вены вздулись, на лбу блестят бисеринки пота. — Выбирайся уже оттуда побыстрее. Мы тебя ждем.

— Выберусь, — пообещал я. — Завтра ночью придешь?

— Теперь только через неделю, — покачал головой Ваня. — Надо переварить энергию, медитации, все дела. Может ранг выйдет поднять.

— Лады, — кивнул я. — В следующий раз про северян обсудим.

— Непременно, — согласился Толстой и прикоснулся к Дубровскому.

Гдадах!

На этот раз Иван не отлетел, а просто взорвался тысячью светящимися кристаллами.

Я же, подобрав с песка меч, направился к Рив — мириться.

* * *

В какой уже раз убеждаюсь, что девушки — самые загадочные существа в мире. Их невозможно просчитать и уж тем более предугадать.

Рив игнорировала меня долгих три часа.

Чего только я не делал…

Давал полный логический расклад, почему она не права. Детально аргументировал свою позицию. Извинялся в конце концов, но всё было тщетно.

Но стоило мне пробурчать себе под нос, что-то типа:

— Ну и Бог с тобой! Сам потренируюсь перед боем с блатными, как мне в затылок тут же полетел кинжал.

Я увернулся от острозаточенной полоски стали и с радостью принял клинок Рив на свой меч.

И закипел долгожданный бой. Ну как бой, скорее танец.

Наши мечи порхали, как перышки, а глаза, казалось, навеки прикипели друг к другу.

И чем дольше мы бились, тем больше озарений мне приходило.

Давать пусть даже самый полный логический расклад, почему девушка не права — ошибка. Аргументировать свою правоту — ошибка. Злиться, психовать, повышать на неё голос — ошибка.

Я словно поймал чувство просветления.

С легкостью отбивал атаки Рив, понимал, что обида Рив — это в первую очередь волнение за меня и… страх.

Страх, что я больше не приду.

Значит… я ей не безразличен?

Более, чем уверен, что услышь мои мысли любой парень, тут же поднял меня на смех. Ну, кроме, пожалуй, Вани Толстого.

Но мне было плевать.

Главное, что Рив заботится обо мне, пусть даже и в своей бескомпромиссной манере. А значит…

Бамц!

Увлёкшись, я закономерно потерял бдительность и пропустил обманный удар в скулу.