Краем глаза я заметил, как один из заключенных метнулся вглубь зала. Явно за подмогой побежал, не иначе.

— Не лезь, — прошипел перевертыш, яростно хлеща себя хвостом по бокам. — Он перешел черту. Теперь это личное!

Ого, частичная трансформация? Манул совсем не держит себя в руках. Или в лапах?

— Ты знаешь правила, — упрямо повторил Виктор, а за его спиной собрались все присутствующие в зале Вояки. — У нас договор.

— Он с-специально прис-шел с-сюда, — прошипел Манул, не сводя с меня ненавидящий взгляд. — С-спрятаться за вас, пос-ссорить нас-с!

— Куда хочу, туда и иду, — я крутанул в руке шест, проверяя его баланс и вышел вперёд.

Уж что-что, а прятаться за чужими спинами я не привык.

— А ты, Манул, видно, не первый договор нарушаешь? — я внимательно смотрел на коротышку, чьи руки превратились в когтистые лапы.

— Заткнис-с-сь! — прошипел перевертыш, отчего-то медля.

Хотя, на его месте я бы тоже не спешил нападать. Всё-таки двадцать одаренных Воинов с гирями, грифами и блинами — серьезная сила.

— Не тебе меня затыкать, — я сделал ещё один шаг навстречу перевертышу. — Трепло.

Сказать, что я рисковал — не сказать ничего.

Но другие альтернативы были ещё хуже.

Весь срок ходить, ожидая удара в спину? Постоянно быть в напряжении, помня про мстительность кошачьих? Согласиться с условиями Манула, прогнувшись под него?

Ну уж нет.

Хотел перевертыш поставить «зарвавшегося малыша» на место — пусть попробует.

Вот только бой будет идти на моих условиях и в моем месте. Да, он сильнее, но сейчас, с силой рода за плечами я чувствую переполняющую меня уверенность.

Как там было в одном фильме? Сила в правде? так вот, правда сейчас за мной.

Главное, чтобы он сейчас не отступил…

— Ты ходящ-щий труп, — с яростью прошипел Манул, делая шаг назад. — Я тебя…

— Беги отсюда, нытик, — перебил я его, прибегая к тяжелой артиллерии. — Иначе постигнет тебя участь твоего барака!

Да грубо, да некультурно и невежливо. Да, манипуляция в чистом виде. Но других вариантов я не видел.

— Ррррррррррау! — Манул с рычанием бросился на меня, на лету превращаясь в пушистого кота.

За спиной привычно уже распахнулись невидимые крылья ауры, а я почувствовал, как тело наполняет мощью.

— Помогу, — прошептал отец, стоящий у левого плеча.

— Поддержу, — шепнул дядя, вставая у правого.

— Подсобим, — деда Юра и деда Серафим шагнули прямо в меня, и я почувствовал, пьянящую силу обычного работяги и остроту восприятия лесника.

— Посмотрим, — хором отозвались прадеды, вставая за спиной.

Дзанг!

Гриф крутанулся в моих руках, будто прутик, и Манула, который хоть и изогнулся в прыжке, но от удара уйти не сумел, отбросило назад.