— М-м-м, — промычал перевертыш, с трудом поднимаясь на лапы. — М-м-м…

— Ничего личного, Манул, — я, чувствуя, как сила рода потихоньку истончается, подскочил к кошаку и хладнокровно обрушил гриф ему на переднюю правую лапу.

Хрусь!

— Ррррраааааа! — полузарычал-полувзвизгнул перевертыш.

— Клятву или башку пробью, — потребовал я, взмахнув грифом.

Стальной лом с гулом рассек воздух, а Манул загнанно зашипел.

— Ну как знаешь.

Я взмахнул грифом, уже прикидывая про себя, как буду решать вопрос с Медведем и Тигром по поводу убийства одного из перевертышей.

Мысли промелькнули в голове словно молния.

Вира. Торг. Проблемы с Вояками и перевертышами… А если не убивать? Но тогда как? Обездвижить? Хм, а это мысль.

— Я не буду тебя убивать, — я холодно взглянул на Манула. — Просто перебью позвоночник.

Загудел рассекаемый грифом воздух, а Манул взвизгнул словно поросенок.

— Паф!

Вздыбленная шерсть Манула смягчила мой удар, но я, не растерявшись, снова вскинул гриф в воздух.

— Стой! — пискнул Манул.

— Клятва! — потребовал я.

— Клянусь! — срываясь на рык крикнул перевертыш. — Что буду служить верой и правдой Михаилу Иванову до конца его срока!

— Ты дурак? — я с изумлением посмотрел на Манула. — Мне рабы не нужны. Просто поклянись, что ни словом, ни делом не навредишь мне.

— Клянусь Сердцем рода, что ни словом, ни делом не наврежу Михаилу Иванову! — послушно протараторил перевертыш.

— Тебе помочь дойти до дома? — уточнил я, чувствуя, как присутствие рода сходит на нет.

Манул тут же замотал головой, смотря на меня затравленным взглядом.

— Нет так нет, — я пожал плечами и вздохнул, с интересом следя, как перевертыш перекидывается в человека. — Вот видишь, Манул, к чему приводит недооценка собеседника. Мы могли оба выиграть от успешной коммуникации, но ты решил положиться на силу.

Я без боязни повернулся к коротышке спиной, не переставая отслеживать его эмоции, и понес гриф на место.

— В очередной раз убеждаюсь, что большинство разумных ценят только силу. Причем грубую силу. Но противника никогда нельзя недооценивать. Особенно когда, — я посмотрел на пятящегося к выходу перевертыша, — за ним стоит род.

Манул лишь молча кивнул и, бережно баюкая правую руку, выскользнул из зала.

— Впечатляет, — протянул Виктор в повисшей тишине. — Справиться с зордом… Да ещё и в таком возрасте…

— Это не зорд, — поправил Виктора Руслан. — Это перевертыш.

— Да какая разница, — махнул рукой Воин, и его движение послужило сигналом для остальных заключенных.

Кто-то принялся спорить о разнице между зордами и перевертышами, кто-то вернулся к брошенному железу, кто-то с интересом обступил меня.