Джо почти пробралась в ванную, и тут Лорис отчетливо видит кое-что.
На стиральной машинке сидит странное создание: он знает, кто это, хотя они давно уже не встречались.
Беда забралась сверху, свесив ноги, по-детски весело болтает ими, у нее прозрачная, но грубая кожа, свет из окна подчеркивает прыщи на лице, глаза – узкие и фиолетовые, челка доходит до середины лба, над губой родинка; она – водоплавающее животное и одновременно девочка-подросток, на спине торчит плавник, как у акулы, а вместо легких – два баллона с кислородом.
– Уходи, – шепотом говорит ей Лорис; паника нарастает, но Беда щелкает пальцами, как будто ей пришла в голову ранее неслыханная идея.
Она слезает с машинки и подходит вплотную, наклоняется над распластавшимся телом и смотрит на него сверху вниз. Раскрыв ладонь, аккуратно кладет ему на живот руку – длинные когти и гадючья чешуя – и давит: сначала слабо, чтобы найти ту самую точку, больное место, а потом нажимает двумя пальцами с левой стороны, над тазовыми костями. От ее прикосновений тело Лориса пронизывает мгновенный, похожий на молнию, электрический разряд.
Беда показывает, где должна ощущаться боль, и он издает истошный вопль, чувствуя, как сердечная мышца забрасывает кровь в голову, и та стучит в висках, дыхание прерывается, дрожь пробирает до кончиков ногтей.
“Я сейчас умру”, – стремительно проносится у него в голове.
В конце концов Джо удается попасть в ванную, существо мрачно улыбается Лорису и исчезает, машинка не пострадала, а вот его живот – очень даже да, он сломался, в груди зияет дыра – полость, заполненная газом и сажей.
– Ты чего тут разлегся? Еще и в трусах. Ну все, хватит.
Джо тянет его за руку, прикладывает силу, чтобы заставить его встать, и Лорис вспоминает их первую встречу: он сел в машину лицейского приятеля, Джо уже сидела сзади, Лорис пожал ей руку, она наклонилась к нему и сказала на ухо – а твой друг мне нравится, – с этого признания все и началось.
Вот уже много лет Джо есть в его жизни, но вместе с тем ее уже много месяцев почти что нет, она приходит его навестить, спит с ним рядом, но на самом деле как будто отдалилась, ее разум витает где-то далеко, она шагает в противоположном направлении.
Она почти смущенно смеется, потому что не знает, что перед ней – ее парень или же остатки съеденной и переваренной пищи, остались у него ноги или нет, дышит он или нет, притворяется или нет.
Она смеется, чтобы не думать, каким Лорис был раньше, когда не закатывал эти сцены, не мучился коликами в ресторане, не плакал по пустякам, не был настолько невыносимым.