– Мне плохо, – говорит он и понимает, что выразился неверно, но в то же время это правда.
– Тебе не плохо, – расстроенно замечает она.
Затем разжимает его руку – и он валится на пол, выпустив воздух из легких.
– Вставай, мне пора на йогу, – добавляет Джо и треплет его по щеке, внимательно рассматривая его зрачки, на вид он жив-здоров, только немного испугался. Лорис берет ее руку и прикладывает к месту, куда надавила Беда, где она сосредоточила свои силы: теперь это единственное место, имеющее значение, – должно быть, там что-то есть внутри, что-то, о чем он не знает.
Лицо Джо исчезает, исчезает ванная, а с ней и стиральная машина, саморезы, пятна на полу, осталось только яйцо с растрескавшейся скорлупой и сильное неприятное ощущение слева внизу живота, как будто там вырос яичник, которого у него никогда не было.
– Может, расскажешь, какая муха тебя укусила? – спрашивает Джо после того, как Лорис, потратив много времени и сил, встал на ноги, прошелся, держась за живот, и упал на кровать – рука онемела, внизу все напряжено.
Он пока еще не умер, его не разбил инфаркт, не разорвало изнутри.
Лорис ответил не сразу, он лежал, уткнувшись лицом в матрас, и постоянно трогал место, где ощущал жжение.
– Не знаю, у меня началась резь в животе, я понял, что сейчас упаду в обморок, – сказал он, поворачивая голову вбок.
– Но с тобой еще недавно все было в порядке, мы разговаривали…
Лорис задумчиво молчит.
– Я опечатался, – отвечает он, поразмыслив и вернувшись в ту самую минуту, когда ощутил, что ему становится дурно и земля уходит из-под ног: он получил разгромное письмо с работы – с кучей восклицательных знаков и как минимум двумя оскорблениями.
– Что?
– Сделал опечатку. Я должен был вписать в рассылку вопрос “Какой у вас любимый месяц?”, но ошибся и напечатал “какоц”. В рассылке от издательства.
Джо стоит навытяжку, спортивная форма подчеркивает ее фигуру: подтянутые, рельефные и притягательные бедра и поясница, плоский живот, подкачанные предплечья, из рукавов футболки выглядывают татуировки.
– Столько драмы из-за опечатки? – спрашивает она на диалекте и снова усмехается, но досадливо и устало, словно бы с радостью нашла в этом нечто забавное, однако в глубине души расстроена.
Тогда Лориса охватывает жуткая ярость: он устал от ее улыбочек, ее презрительных высказываний.
– Да что ты понимаешь, максимум твоих интеллектуальных усилий – решить, в какую позу встать, чтобы задница лучше смотрелась на фото! – кричит он, обращаясь к ней.
Он больше ничего не говорит, наслаждается нанесенным ударом, метким уколом в область живота, в место, не прикрытое броней. Он знает, что Джо терпеть не может, когда он строит из себя всезнайку, выставляя ее недалекой, пустой и никчемной. Они уже какое-то время исподволь играют в эту жестокую игру.