– Вот она-то умеет вертеться, смышленая девушка, – бросает Сандро, отрывая зубами корочку от ломтя хлеба.
Лорис бы заметил ему, что и он умеет вертеться, просто сейчас он болеет, нужно только узнать диагноз, узнать что-нибудь спасительное, а потом он будет трудиться, он хочет трудиться, он не бездельник, он ничем не хуже Джо, просто они разные, он хочет заниматься книгами, а у тех, кто занимается книгами, кажется, никогда нет денег и уверенности.
Не давая Лорису снова нервно перебить отца, Клара переводит тему.
– Да, конечно, она замечательная девушка… но как твое здоровье? Как ты себя чувствуешь после поездки в больницу? Я говорила с нашим врачом, он сказал, что ты волнуешься и хочешь сдать еще какие-то анализы.
– И речи быть не может, – отрезает Сандро.
– Не тебе решать, буду я сдавать анализы или нет, – возражает Лорис.
– Ты понимаешь, что это смешно? У тебя самая обыкновенная боль в животе и поэтому ты не ходишь на работу? Выпей слабительное или еще что-нибудь.
– Это ты не понимаешь, это не обыкновенная боль в животе, у меня колики и серьезные проблемы.
– Кто сказал, что серьезные? – спрашивает Клара.
– Он и сказал, не видишь, что он уже сам себе ставит диагнозы?
– Это повторяется раз за разом, я уже несколько дней плохо себя чувствую и не могу ходить на работу, не могу спать, у меня жуткие спазмы, а ты…
– Тебя осматривали врачи, ясно? Каждые два-три месяца у тебя новая идея фикс. Что еще им нужно делать? Вспороть тебе живот и покопаться внутри?
– Я еще не делал колоноскопию.
– И думать забудь, это серьезное обследование, его назначают тем, кто на самом деле болен.
– А ты откуда знаешь, болен я на самом деле или нет?
– Сандро, он и правда очень похудел, а в приемном покое его в итоге так никто и не осмотрел.
– Он похудел, потому что не ест, вот и все. Посмотри, половина еды на тарелке осталась!
Сандро поднимает тарелку, а Лорис резко ставит ее обратно, она не бьется, но лазанья разлетается по столу, пачкает рождественскую скатерть, ту самую, что раньше лежала дома у дедушки, а теперь отец, не желая в этом сознаваться, пользуется ею каждый день, стирает и, как только она высыхает, снова стелет ее.
Красные колокольчики, омела, ангелочки, золотые нити.
По телевидению закончилось экранное время тех, у кого нет итальянского гражданства, теперь обсуждают слизь улитки, новые исследования показали, что она совсем не улучшает состояние кожи.
* * *
Лорис завидует Джо, завидует ее телу, потому что она умеет заботиться о нем, а он перестал это делать.
Он потешается над ней, потому что она целыми днями торчит в спортзале: то йога, то качалка, то бассейн; посмеивается над ее слишком обтягивающей одеждой, над спортивными комплектами с верхом и низом в тон, над фотографиями, которые она постит в соцсетях: вот она стоит на руках у стены, вот висит на канатах в горах, вот, раздетая до пояса, но спиной к камере, стоит у водопада, демонстрируя татуировки на руке и на боку (“Никогда не останавливайся” – гласит одна из надписей, расположенных между ребер).