Морозов покачал головой и дальше пошёл молча. Будто бы не рад, что у его напарника есть шанс на спасение. Странно себя ведёт этот Коля.
Через минут десять он вновь заговорил и рассказал, как всё было. Морозов и его ведомый выполняли патрулирование. Тут появились американцы. Ливийцы принялись брать на сопровождение цели и взяли всех четверых.
— Вроде оператор с Як-44 сигнал от нас принял и должен был с ливийцами связаться. Но американцы уже начали нас атаковать. Я успел сманеврировать, а вот напарник нет.
— Ну так он прикрыл тебя. Я слышал в эфире доклад от него, что один американец сбит.
— Это ведь не значит, что он сбил, — отмахнулся Морозов.
Нет, он реально странный. Они как будто с напарником были не самые близкие знакомые.
Когда все разместились на ящиках в ангаре, я отвёл американцев подальше и сел рядом с ними в качестве охраны.
— Раздевайтесь. Чувствуйте себя как не дома, — сказал я пилотам и присел на один из ящиков от запасного имущества.
Бежать этим ребятам было некуда, да и незачем. Ливийцы их могут в живых не оставить. Сначала и вовсе будут пытать со страшной силой.
Американцы сбросили с себя снаряжение и сели на две железные кровати, которые мои техники держали в ангаре для себя. Их вещи убрали, чтобы они им… «не мешали».
— Неудобно. Как в тюрьме, — жаловался один из пилотов.
Слова я разбирал с трудом, но общий настрой двух американцев был мне понятен. Ощущение, что это они нам оказывают услугу.
— Зачем ты нас вытащил? — заговорил американец со мной на ломанном русском, которого Кеша удостоил удара в глаз.
— Не оставлять же вас там. К тому же меня отправили за моим лётчиком. И немного не туда.
К нам подошёл Свистунов и протянул две открытые консервы с тушёным мясом нашим «гостям». Американцы брать побоялись данный деликатес.
— Это очень вкусно. Ну… ням-ням, кусь-кусь… — пытался старлей на пальцах объяснить американцам, что консервы вкусные.
— Не утруждайся. Этот с фингалом нас понимает, — прервал Свистунова.
Старший лейтенант ушёл, оставив нас втроём. Американцы смотрели несколько минут на консервы, не решаясь съесть хоть одну ложку. И это после того, как мои парни подогрели им мясо в консервах.
Распробовав еду, американцам она пришлась по вкусу. Уплетали за обе щёки.
Прошло ещё несколько минут, прежде чем они закончили трапезу. Слов благодарности я не ждал.
— Хочешь поговорить? — спросил у меня второй американец, «отсвечивая» большим фингалом.
— Не горю особым желанием.
— А я кое-что хотел бы тебе сказать, мистер Клюковкин, — произнёс американец мою фамилию.
Глава 24