Я усмехаюсь, слегка расслабляясь.

Хотя какая-то часть меня и умоляет никому не верить здесь. Мало ли, отчего дружелюбен был Радион, и какую гадость он задумал. А этот, может, с ним заодно.

Впрочем, он наоборот напрягается, я чувствую это даже в таком положении. Молчит несколько секунд, пока атмосфера не превращается в студень.

А затем спрашивает глухо:

— Ты что, плачешь?

Мотаю головой. Но этот наглец беспардонно касается костяшками пальцев моего лица. И стирает слёзы. У него горячая ладонь. Это приятно. Но я дёргаюсь, будто меня ударили.

Страшно быть открытой перед ним.

Перед драконом.

— Я тебя не укушу, — звучит это довольно серьёзно, я замираю, не зная, как на это реагировать. — Меня так раздражает, что ты молчишь. Что могло случится за это время? Не бойся меня, я не… не придурок, — тут он усмехается.

Я пожимаю плечом, мол, откуда мне знать.

— Да что не так? У тебя явно есть способности, и к тебе тут должны хорошо относится только по этой причине. Даже такие стервы, как Ретти. А из мелюзги кто бы успел что-то сделать и зачем?

Мелюзга, слово то какое.

— Я не люблю загадки. Мне уйти? Тебе не нужна помощь, да?

Он слегка отстраняется, я киваю.

Помощь?

Какая ещё помощь?

Он думает, я не могу справиться сама?

Единственное, что можно было сделать, это заткнуть рот умникам. И я это сделала сама. И нет, это не глупо и не импульсивно. Он сам сказал, что меня не выпрут отсюда, если окажется, что есть какие-то силы. А унижать себя я не позволю.

Квент будто собирается уйти, но вместо этого бросается на меня.

Точнее, ставит руки по обе стороны от моей головы и в полумраке всматривается в лицо. Моё ужасное лицо.

Я…

Я… начинаю икать.

И этим заставляю его хрюкнуть от подступающего смеха. Вот только в следующий же миг он становится серьезным.

— От тебя пахнет дождём, — звучит так же глухо, как «ты что, плачешь?». Вот же дурак.

Но он на этом не останавливается и, облизнув губы, спрашивает:

— Ты… не можешь говорить?

Я сглатываю и впадаю в какой-то транс. Вновь никого кроме нас не остаётся. Но не потому что моё сознание каким-то образом дало сбой.

Просто…

Люди привыкли смотреть на мир со своей позиции. Если они могут говорить, могут и все остальные. И если человек это не делает, значит он забитый или наоборот слишком много о себе думает.

Дальше этого мало кто заходит. Разве что после шутки «Ты что, немая?».

Я сомневаюсь, но всё же киваю. Хотя бы чтобы не приставал больше с дурацкими вопросами.

Он молчит какое-то время. Затем — слышно по голосу — улыбается.

— Я немного знаю язык жестов.

Качаю головой.

— Что? Ты — нет?