«Чёрт! И Геном не прокачать!» — мысленно выругался я, пытаясь поглотить очередную тварь.

Поглощение представителя расы «Ксеон» может привести к внедрению паразитоидного организма!

Запрет поглощения!

Восстановить энергию или залатать раны поглощением было нельзя. Все твари — ксеоны.

— Фуф… — я вытер пот со лба, отрубив голову очередному ксеону в непонятной оболочке.

— Да сколько их ещё⁈ — нервно бросила Тайла.

Мы прошли очередной пролёт, который странно изгибался в сторону. Сканер показал, что внутренняя полость монолита закончилась, а помещения по бокам теперь сливались.

«Значит, скоро встретим Сурью…» — подумал я.

Следы не заставили себя ждать. Перед нами раскинулась дорога из трупов: разорванные ксеоны, куски тел, тёмная кровь на стенах, потолке и полу. А вдоль стены — десятки клеток. Все их обитатели были мертвы…

— Это… она сделала? — тихо спросила Тайла.

Я подошёл к одному из трупов — мальчишка, лет пятнадцати. Ещё тёплый, точно не ксеон. Руки и ноги оторваны, голова… Внутри всё сжалось. Я почесал нос и сжал кулаки.

— Она пойдёт на всё ради Инти, — осознал я. — Я сильно ошибался на её счёт.

— Сурья… почему она так? Она же не была…

— Ха, мы и не знали, какая она, — горько усмехнулся я. — Очаровала нас речами, обвела вокруг пальца, как детей. Доброта? Откуда ей взяться в сердце наёмника? — я вспомнил брата, последнего добряка, и смех застрял в горле.

— Но зачем она их убила? Они же не были опасны!

— Они — нет. А я — да. Сурья убила их, чтобы я не смог поглотить их и стать сильнее.

Взгляд Тайлы потемнел, брови сошлись.

— Ты бы…?

— Не знаю, — честно ответил я. — У меня есть цель, и я иду к ней. Иногда приходится пачкать руки. Но один идиот не выходит из головы. Он бы не позволил творить такое.

— Идиот? Кто?

— Неважно, — покачал я головой. — Я тот ещё урод, но детей не убиваю. У меня есть принципы.

Её взгляд смягчился, она грустно улыбнулась.

— Я верю тебе, железяка.

— Зря, — буркнул я. — Пошли, надо спешить.

Мы бежали по следующим пролётам, перепрыгивая горы трупов и реки крови. Смрад смерти бил в нос, и с каждым шагом картина становилась всё мрачнее. Наконец, мы добрались до последней лестницы — вершины монолита. На карте виднелась лишь одна комната за ступенями. И в ней — три живых существа.

— Тайла, мы на месте, — сказал я, чувствуя дрожь в руках.

— Они там? — спросила она.

Я кивнул, и мы вошли.

Круглый зал был просторным, почти пустым. Шесть колонн подпирали четырёхгранный потолок. В центре — наклонный камень, точь-в-точь как в иллюзии Сурьи. Она была здесь, напротив камня, вместе с Кули. Они молча смотрели на розовощёкую девчушку, лежащую перед ними. С потолка свисали пульсирующие вены, они проникали в её рот, ноздри, уши — в каждое отверстие, сливаясь с ней. Если весь монолит был лишён технологий, то здесь, рядом с девочкой, стоял пульт с экранами, проводами и датчиками. Провода вонзались в её вены, подключались к вискам, позвоночнику, нервным узлам. Она стала частью системы.