«Они забрали моё тело… — внутри всё сжалось от ужаса. — Я, похоже, внутри того самого монолита. Той чёрной глыбы». Сердце забилось чаще, отдаваясь гулом в груди. Глаза уловили движение наверху. Пульсирующие вены зашевелились. Одна из них, словно светящийся провод, отсоединилась и медленно поплыла ко мне. «Что ещё, сука⁈»

Я пытался вырваться, дёрнуться, но тело было чужим, неподвижным, как каменная статуя! Широко раскрытые глаза вперились в этот грёбаный фиолетовый щупалец, приближающийся с неотвратимой медлительностью.

«Нахер! Мразь! Не приближайся!» — мысли метались, как загнанные звери.

И тут он коснулся губ. Рот сам собой раскрылся, и щупалец вполз внутрь! Я чувствовал, как он извивается, словно змея, пробирается вглубь, заполняет потаённые уголки тела. А потом оторвался и растворился во мне, оставив лишь омерзительное послевкусие, будто проглотил гниль.

…

Сначала я не мог даже думать. Мозг сковало, как и тело, будто его залили жидким свинцом. Мысли путались, обрывки воспоминаний мелькали, как в сломанном калейдоскопе. А затем накатил страх — липкий, всепоглощающий, въедающийся в кости.

— АААА-АААА!!! — истошно завизжал я, и крик разорвал тишину.

Тело не принадлежало мне!

Я не мог умереть!

Я был в ЕГО власти!

Он шептал мне на ухо, и голос был холодным, как могильный ветер: «Теперь ты часть бесконечного. Часть великой силы. Часть меня». Каждое слово вонзалось в тело импульсом дрожи, боли и омерзения, раздирающего душу.

«Отпусти! Прошу! — мысленно взмолился я, как жалкий мальчишка, а не закалённый воин. Этот страх, эта боль — человеческий разум не создан, чтобы такое выносить. Я сходил с ума! — Сурья! Вытащи меня! Прошу! Я сделаю всё!» Но чем громче я кричал внутри, тем тише становились мои мысли, и тем оглушительнее был ужас, пропитывающий кости, мышцы, саму душу. «Система! Помоги мне!»

Но ответов не было.

Я остался один. Абсолютно, невыносимо один.

И тогда миллион голосов загремели в ушах.

«Просто живи по совести», — сказал Андрей, и его голос был тёплым, но далёким.

«Не ссы, прорвёмся!» — кричал Рыжий, и я почти ощутил его ухмылку.

«Я знаю, что делать, а ты прикрывай», — уверенно бросил Савва.

«Ты куда лучше, чем думаешь», — прошептала Крис, и её слова кольнули сердце.

Голоса сотен, миллионов людей вливались в меня, но постепенно затихали. И на их место пришёл другой — мой, но искажённый, ядовитый:

— Признай, тебе же нравится убивать?

Нет!

— Слушать их крики и мольбы.

Закрой пасть!

— Ощущать, как их жизнь лежит на твоей ладони, словно букашка.

Ты не я! Я не такой!

— Ты ненавидел их и продолжаешь ненавидеть. За их тщеславие, лицемерие и эгоизм.