Тебя не обмануть! Я знаю, кто я!

— Андрей предал тебя. Он сдох ради собственной совести. Он просто боялся вины. Он не любил тебя.

Ты ответишь за это! Я прикончу тебя, обещаю! Ты будешь визжать от боли!

— А Кристина? Думаешь, она любила тебя? Нет. С тобой было безопаснее. Удобнее. Такой вот сторожевой пёс.

Ты ничего не знаешь! Прекрати лезть мне в голову!

— Возомнил себя героем? Спасителем человечества? Ты не Шварценеггер, не Норрис. Ты даже не Ван Дамм. Ты жалкий Ваня из подворотни.

Сука… Ты не представляешь…

— Ещё как представляю. Ты дрался. Сбивал кулаки об слабаков. Ты просто боялся. Боялся, что не будешь никому нужен, что все отвернутся. Ты пробуждал страх только потому, что не мог пробудить ни одного другого чувства.

Я… нет… Я не поэтому…

— Каждое твоё высокомерное слово — жалкий обман. Бахвальство — детская неуверенность. Недоверие — понимание собственной ненужности. Жестокость — единственный способ защиты.

…

— Ты жалкий. Маленький. Трусливый мальчишка.

Я молчал. Возразить было нечего. Перед глазами мелькали драки, смерти товарищей, уход родителей, смерть брата. Моя жизнь раскололась, как стекло в калейдоскопе, и каждый осколок резал по живому.

Свет погас в глазах.

* * *

Первым, что я услышал, был истошный крик:

— АААА-АААА!!!

Огромное пространство пылало. Пламя пожирало шадов, и их крики сливались в жуткую какофонию, от которой кровь стыла в жилах. Они корчились, сдирали с себя доспехи, но агония не отступала. Десятки силуэтов падали, как подкошенные. Тело дёрнулось назад — огромный шад с топором пронёсся мимо, едва не разрубив меня пополам. Но щупальца уже вонзились в его голову, пробивая череп. Я хлопнул крыльями и взмыл вверх, в едкий, пропитанный гарью воздух.

«Что происходит?» — подумал я, оглядывая бескрайнее поле боя.

В центре возвышался монолит — чёрная громада, окружённая тысячами воинов. Шады наступали волнами, взрывы рвали землю, крики боли и ярости заглушали всё. Вдалеке, за морем наступающих, стояли артиллерийские пушки, изрыгая снаряды. А из монолита, как из разверзшейся пасти ада, текли мертвецы — бесконечный поток.

«Тело… оно вообще мне не подчиняется», — понял я, и холодок пробежал по спине.

И тут я спикировал вниз! Сила хлынула в мышцы — это точно [Концентрация силы]. Руки вспыхнули, и пламя вырвалось наружу, поглощая визжащих шадов, обращая их в пепел.

Свист прорезал воздух, и всё вокруг замедлилось, стало текучим, как расплавленный металл. Глаза поймали ракету, летящую прямо в меня. Тело среагировало само: крылья сомкнулись, и многослойная [Энергозащита] вспыхнула передо мной.