Нам повезло. Твари были слепыми и ещё слабыми. Мы вырезали всех, больше сотни обезьян.

Я перевёл дух, отшвыривая сапогом бьющееся в конвульсиях тело последней гориллы, а затем увидел это.

В нише, в дальней части комнаты на металлической подставке лежал Нимиус. Я сразу понял, что это он. Тяжёлый, правильной геометрической формы куб из матового чёрного металла. На его гранях пульсировали извилистые алые линии, словно вены.

Я схватил куб прежде, чем кто-либо овладел им. Металл обжёг ладонь холодом, но тут же нагрелся, отзываясь на тепло моего тела.

В этот момент Рохли истошно закричал. Следопыт осел на пол, закатывая глаза неподалёку от меня. Его тело забила крупная дрожь.

— Наверху, — задыхаясь, прохрипел маг. — Они стягиваются к норе. Их сотни. Орда. Она возвращается…

— Сжечь всё! И уходим! — бросила остальным Астрид.

Млечники достали из своих мешков большие бурдюки, щедро поливая лабораторию прозрачной жидкостью, пахнущей керосином или чем-то подобным, волшебница повернулась ко мне.

— Нимиус, он должен быть рядом со мной, — протянула она руку.

— Нет, Астрид, — вышел вперёд Дерек. — Мы вернём его тебе, когда попадём на «Мурену».

Волшебница остановила напряжённый взгляд на воине, затем натянуто улыбнулась.

— Будь по-твоему. Но его надо беречь как зеницу ока, — сообщила она. — Это единственный шанс убраться с островов.

— Само собой, красавица, — оскалился Жерар. — Он под надёжной защитой.

Астрид прожгла взглядом весельчака, затем взглянула на меня, когда мы направились к выходу.

— Не потеряй Нимиус, Ворон! — голос волшебницы зазвенел в этой странной комнате. — Это наша единственная надежда убраться с проклятого острова! Уходим!

Дважды повторять не пришлось. Я сунул куб в заплечный мешок. И мы двинулись обратно. Позади вспыхнула лаборатория. Я слышал как трещат мёртвые тела мутантов, как лопаются лампы на странных артефактах и как пылает пламя, окутывая рассадник нечисти.

— Вставай, ну же! — крикнул я, подхватывая за шкирку трясущегося Ульфи, который услышал за стеной тоннеля громкое рычание. — Быстрее!

— Я не собираюсь умирать, Ворон, — залепетал Ульфи. — Мы ведь не умрём?

— Нет, не умрём, — тихо ответил я, стараясь успокоить запаниковавшего парня. Боец из него, конечно, как из меня учитель бальных танцев. Но всё же я понимал его панику. Даже у меня сердце колотилось в груди от выплеснувшегося адреналина, того и гляди выскочит, что уж говорить о парне, который вновь оказался на грани жизни и смерти.

Мы рванули к выходу, преодолевая узкий тоннель и направляясь за Рохли, который указывал нам путь. Тяжёлое дыхание соратников эхом отскакивало от блестящих стен, со всех сторон шуршало, рычало, раздавались громкие шаги.