Эйра остановилась рядом. Её пальцы коснулись моего запястья и сразу отпустили. Алекс побледнел. Торн выпрямился, прижимая перевязанную руку к животу. Ульф растерянно оглянулся на меня, а Пых спрятался за его воротом так быстро, что наружу остался торчать один светящийся ус.

Мы отступили вместе с караульными, освобождая проход.

Мариус поравнялся с нами, сделал ещё один шаг к воротам и остановился.

Двое Серых Плащей замерли за его спиной. Один держал руку возле рукояти короткого меча, второй смотрел на людей рассеянно и словно замечал при этом каждое движение. Их ступени я оценить не успел, поскольку всё внимание забрал Костолом.

Он медленно повернул голову.

Бесцветные глаза остановились на мне.

— Что происходит? — спросил он.

Голос остался прежним, сухим и шершавым. От него мороз прошёл вдоль позвоночника, хотя Костный Очаг продолжал работать ровно.

Старший караульный шагнул вперёд.

— Прибывшие с юга, господин Верховный Хранитель. Перешли из земель Лиги. Имеют письмо с королевской печатью, направлены в Серый Дом для дознания. Мы выделяем им сопровождение.

Слова звучали чуть торопливее, чем прежде. Мариус выслушал, сохраняя взгляд на мне, и я понял, что объяснение стражника интересует его меньше, чем увиденное.

Он оглядел меня снизу вверх. Взгляд задержался на руках, прошёл по плечам и вернулся к лицу, словно перед ним лежало изделие, свойства которого расходились с внешним видом. Затем Мариус сделал шаг ближе.

Давление усилилось.

Меридианы отозвались сами, уплотняя Ци возле Нижнего Котла, а Очаг Равновесия пустил по каналам тонкую нить холода. Жар и Инь сомкнулись в устойчивый круг, позволив мне стоять спокойно. Я смотрел прямо перед собой и ждал.

— Восьмая ступень, — произнёс Мариус.

Стражники переглянулись. Старший караула снова посмотрел на меня, теперь уже с новым выражением, и его пальцы чуть крепче сжали край документов. Они явно не почувствовали силу. Я удерживал её внутри привычно, а столичные караульные, судя по всему, принадлежали к низшим ступеням и видели во мне всего лишь крепкого молодого кузнеца.

— Восьмая, — подтвердил я.

Скрывать это здесь было бессмысленно. Мариус уже назвал ступень вслух, а попытка юлить превратит обычную проверку в расследование. Мне предстояло сделать свою силу частью законной жизни в городе, чтобы каждый следующий стражник видел в ней отмеченное ремесленное достоинство, а не повод для погони.

Мариус перевёл взгляд на караульных.

— Почему в ведомости внешних ворот нет отметки?

Старший сглотнул.

— Видимо, вчерашняя смена не распознала ступень, господин Верховный Хранитель. Прибывший держит Ци свёрнутой.