— Пошли, пошли, Ульф, — сказал я. — Дядя уже стоит, дальше он сам.

— Ульф хотел помочь, — сказал великан, оглядываясь.

— Знаю. Ты и помог. А теперь пойдём, нам ещё три версты в гору.

Дальше мы пошли молча, потому что каждый из нас смотрел по сторонам и будто складывал внутри себя первое представление о городе, в котором нам предстояло жить. Улица тянулась вверх, дома по сторонам становились чуть выше и чуть плотнее прижимались друг к другу, и по мере того как мы поднимались, ночной шум делался тише, будто густота нижней жизни стекала обратно к реке.

Эйра шла рядом с повозкой, положив ладонь на борт, и я видел, что ей нехорошо. Она не сказала ни слова с той минуты, как мы миновали питейную, держала плечи чуть сведёнными и время от времени поднимала взгляд на верхние окна, из которых на мостовую падали жёлтые квадраты света. Человеку, выросшему на острове, где все лица знакомы с рождения, здешняя толчея должна была казаться чем-то вроде постоянного шторма, от которого негде укрыться, и я допускал, что сейчас в её голове ворочается вопрос о том, стоило ли покидать Иль-Ферро ради вот этого. Заводить об этом разговор было рано. Человеку нужно время, чтобы привыкнуть к новому воздуху, и лучшее, что можно для него сделать, это идти рядом и не лезть с утешениями, которые он всё равно не примет.

По пути нам попалось несколько травных лавок, и эти уже не имели ничего общего со стариком, торговавшим крашеным лопухом. Ставни у них были закрыты, а работа внутри шла. Я улавливал через щели тёплый пар, запах вываренного корня и той горькой сушёной травы, которую Алекс называл полынью на изломе. Возле одной двери стояли корзины с обрезками стеблей, и по тому, как ровно были срезаны концы, я понял, что там сидит человек, знающий своё дело. Травники нужны всем и всегда, в любом городе, при любой власти, в мирное время и в военное, и здешние работали ночами, потому что днём им, видимо, некогда.

Кузниц я так и не увидел, хотя высматривал их всю дорогу. Ни одного знакомого отсвета из-под ставней, ни одного звука, который ни с чем не спутаешь. Это меня удивило, потому что простому люду нужен простой товар, и никто из живущих внизу не потащится в верхние кварталы за подковой или дверной петлёй, чтобы платить втрое. Значит, кузницы здесь были, просто стояли в стороне от главной улицы, где-нибудь во дворах и тупиках, поближе к воде и подальше от чужих глаз. Я решил, что найду их позже, потому что хотел поглядеть на кузнецов нижнего города, и разузнать о нем получше. А от кого лучше узнать о городе, как не братьев по оружию?