— Уборная в другой стороне, — я кивнул в сторону зала. — А этот коридор служебный, только для персонала.

— Да-да, конечно, благодарю, господин! — он согнулся в поклоне чуть не до пола и попятился прочь, кланяясь на каждом шагу.

Чудак какой-то. Дёрганый, кланяется так, будто я застукал его за кражей серебряных ложек. Может, нервишки шалят, может, своя какая фобия на хозяев заведений. Я мысленно пожелал ему приятного аппетита и выкинул из головы.

На кухне кипела работа. Леон Берг колдовал над плитой, отмахиваясь полотенцем от пара, а двое поварят разделывали рыбу за дальним столом. Дина дрыхла в углу на мешковине, набив пузо рыбными обрезками, и на моё появление лишь приоткрыла один глаз.

Леон обернулся и кивнул, привыкнув уже, что я возникаю на кухне без предупреждения.

— Господин, рагу из василиска почти готово, — доложил он. — Маринад взялся отлично, мясо мягкое.

— Добро. Освободи мне угол у дальней плиты, поработаю с новым продуктом.

Выложил на доску рог Багрота. Три осколка, что остались после Ксениного пестика, тлели багровым изнутри. Леон скосился на них, но задавать лишних вопросов не стал, умный парень.

Я взял обычную тёрку и снял с самого крупного осколка тонкую стружку, ведя костью по зубцам неторопливо, с тем же покоем, с каким когда-то тёр пармезан для ризотто. Стружка ложилась на доску прозрачными завитками, и над каждым курился слабый багровый дымок.

Далее подсушил её на сухой сковороде, до первого потрескивания, и отправил в Алхимический Котёл. Залил духовно насыщенной водой и пустил по ладони «Концентрацию».

Руны на стенках вспыхнули и замерцали в такт дыханию. Вода забурлила, вбирая багровую силу рога, и над котлом поднялся пар с алым отливом, точно в воду капнули вишнёвого сока.

Варил я долго, на глаз, по чутью, нажитому за годы у плиты. Когда жидкость выпарилась на две трети и загустела до сиропа, убавил огонь и принялся томить дальше, выжимая из стружки последние капли энергии.

«Духовный Кулинар» показывал, как багровые нити силы перетекают из стружки в воду и оседают на дне плотной эссенцией. Ещё полчаса, и от целого литра настоя осталось несколько тягучих тёмных капель.

— Леон, — позвал я, не оборачиваясь. — Подай мне лучший флакон, какой найдется у нас в закромах.

Он метнулся к шкафу и принёс пузырёк тёмного стекла с притёртой пробкой и серебряным горлышком. Я сцедил концентрат, закупорил. Поднял к свету.

Жидкость переливалась багровым, если засмотреться, чудилось, что в глубине стекла кто-то недобро ворчит.

Новая кулинарная добавка. И как же назвать её?