Я распределил задачи. Таймур и Зар таскали камни для очага и коптильни, Маркус рубил жерди для навеса, а я руководил процессом, время от времени включаясь в тяжёлую работу, когда не хватало рук.

Навес из жердей и холстины вырос первым, простой, но достаточно большая и надёжный, чтобы укрыть припасы от дождя. Под ним я расставил бочки для засолки и развесил канаты для вяления.

Коптильня потребовала больше усилий. Каменный короб с дымоходом, щели замазаны глиной, внутри жерди для подвешивания рыбы. Я уже делал её аналог на острове и теперь знал, какие ошибки повторять не стоит.

К закату базовый лагерь был готов. Навес, коптильня, очаг для готовки, место для сна под раскидистым деревом. Не гостиница в пять звёзд, но для полевых условий с проживанием на несколько недель сойдет.

Ужин вышел скромным: перловая каша, что захватили из деревни, и кусочки рыбы оставшиеся от завтрака. Не шедевр кулинарии, но после целого дня работы сошло за деликатес.

— Значит, раз в неделю? — уточнил Маркус, когда мы доели.

— Да. Приплывайте, забирайте готовую продукцию, привозите свежие припасы. Если что-то срочное, шлите гонца.

— А если караван какой придёт?

— Тогда сами с отцом решайте, ждать меня или продавать самостоятельно, цены знаете.

Маркус кивнул. Мы обговорили ещё несколько деталей: куда складывать копчёную рыбу, как маркировать бочки с засолкой, что делать, если я не появлюсь в условленное время. Лучше такие вещи проговорить заранее, чем потом разгребать недоразумения.

Когда плоты отчалили от берега, унося Маркуса и охотников обратно к деревне, я остался один, ну, почти один.

Рид вынырнул из кустов с видом существа, которое провело весь день на важной разведывательной миссии, а вовсе не дрыхло в тенёчке, пока остальные надрывались.

— Где тебя носило? — спросил кота без особой надежды на ответ.

Кот послал образ: лес, запахи, что-то интересное в зарослях. Очень занят был, понимаешь.

— Ага, конечно, — хмыкнул я, заметив, что никакой огромной добычи, ни в его образах, ни в пасти не было. Неужто наш гроза леса и смертоносный охотник для всего живого сплоховал.

Впрочем ладно, это его дело, чем он там занимался весь день в лесу.

Я подбросил дров в костёр и сел на бревно, глядя на озеро. Темнело быстро, и вода из серебристой превращалась в чёрную, отражая первые звёзды. Водопад гудел где-то слева, его белая полоса ещё угадывалась в сумерках.

Мысли вернулись к Эмме.

Через два месяца дядюшка планирует скормить её какому-то алхимику, чтобы тот выкачал из девочки родословную вместе с жизнью. А потом этот ублюдок сожрёт пилюлю, сваренную из собственной племянницы, и обретёт силу, которой у него никогда не было.